О РЕВОЛЮЦИИ

(Глава состоит из отдельных разрозненных статей, написанных И.А. Ильиным  в разное время, но все они объединены общей темой — революция — есть  порождение безбожия. (Прим. ред.))

Русский Православный мыслитель Иван Александрович Ильин

Коммунистическая революция в России, творимая во имя величайшей пошлости (равная сытость безбожных животных), — величайшее насилие и величайшая ложь. Это есть законченная, свиреповоинствующая пошлость: отрицание самобытности, самоценности и свободы духа и стремление под именем общей равной сытости мускульно работающих поденщиков — превратить человечество в безбожную, в земном сытую, покорно деспотируемую чернь, без веры, без родины, без семьи, вне добра и зла, откровения и красоты.

Революция есть воинствующий пафос пошлости, как единоспасительной, общечеловеческой панацеи. Во имя этой панацеи применяются все средства: убийство, страх, разрушение, разврат, пытка, предательство и нескрываемая, наглая, кощунственно улыбающаяся ложь. Ложь нужна для всего, но прежде всего для того, чтобы скрыть злокачественность цели и средств; ее главная функция: выдать зло за благо.

…Революция есть открытая проповедь и практика «обратной классовой несправедливости»; химера равенства провозглашается, проваливается, порождает новый ранг партийной бюрократии и новых рабов, уравненных в нищете государственно-принудительного и монопольно-террористического труда. Ложь в старых формах отрицается и разоблачается; ложь для новых целей узаконяется с открытостью, не снившейся никаким шулерам; она сознательно возвеличивается наряду с террором как вторая тактическая панацея. Безбожие создает новые невиданные формы нападения: растления изнутри и прижизненной пытки для верующих. Равенство для бывших низших (на новом нижайшем уровне) и неравенство для бывших высших на уровне вымирания становятся основою революционно-коммунистического строя. Живое отношение к качеству утрачивается; тем более к духовному совершенству. Выделяются, как существенные, содержания, измеряемые объемом (мир), количеством (массы) и внешнею силою (революционная победа). Создается абсолютно пустая, властно штампованная, безбожная, релятивистическая псевдокультура. Из недр механистического естествознания, сводящего все к количеству и отношению, слепого к тайне и качеству; из недр абстрактно-формальной, логизирующей философии («диалектика» у коммунистов); из недр экономического и исторического материализма — вырастает новый социальный строй.

Больное увлечение рассудком, числом, схемою и силою породило на наших глазах злой пафос схемы, штампа, числа, объема и силы.

Половинчатое стало цельным; прикровенное — открытым; стыдливое — бесстыдным; уравновешенное — неистовым; медленно разъедающее и разрушающее — бурным разрушением.

* * *

Человечеству чрезвычайно трудно понять сущность русской революции и тех опасностей, которые она таит и несет.

…Люди, не покрывшие собственным подлинным опытом того духа, который вел и ведет русских коммунистов, и удалившиеся за кордон, в эмиграцию, — некомпетентны судить ни о причинах революции, ни о ее естестве, ни о будущей России. Им предмет не дан, им дана ложная видимость. Они не понимают, чем одержимы революционные поколения России (т.е. революционно настроенная часть современных поколений в России) и чем одержимы коммунистические главари. Революция есть как бы вихревой процесс, социальный бред взбесившихся от зависти, ненависти и властолюбия коммунистов; бред, которым они до известной степени удачно заражают рабочих, молодежь и вначале крестьян. Этот бред есть сатанинский бред; сатанинскую природу его надо испытать самому и с очевидностью убедиться в его сатанинском качестве. Не испытавший сего русский человек — немногим компетентнее иностранца. Тут мало простого восприятия; нужен еще духовный орган — для опознания и отличения, для верной квалификации. Вот почему такие релятивистические циники в политике, как Милюков и его группа, не имеют пафоса отвержения; и вот почему такие неумные люди, как Н. С. Трубецкой (евразиец), не видавшие сатаны, только и делавшие с 1917 года, что спешно эвакуировавшиеся в тыл Белой армии или за границу при приближении большевиков — и притом лишенные и силы суждения вообще, и силы суждения о своей собственной силе суждения — вот почему такие люди, а также и упорно отвертывающиеся от нового опыта, свалившегося человечеству на голову, всегда будут ходить по грани «сменовеховства».

Нельзя судить о сатане по той видимости, которую он сам втирал и втирает другим для ослепления и обмана («коммунизм как народоправство, демократизация, новое социальное творчество, новая идея мирового размаха» и т.д.).

Надо научиться смотреть в глаза сатане. Это смотрение или суггестивно подчиняет ему смотрящего — отблески его черных лучей начинают отражаться из глаз загипнотизированного; волевой упор его сламывает душу смотрящего, одурманенный начинает сам сатанизироваться и буйствовать (мечты евразийцев Сувчинского и Арапова о терроре против антиевразийской эмиграции и многое другое); или же эти лучи обжигают поверхность души, вызывают в глубине ее накал белых, Божьих лучей и стимулируют в ней образование непроницаемого, неразложимого ядра религиозного видения и характера. Человек, поддавшийся первому процессу — некомпетентен судить о русской революции и коммунистах. Компетентен только второй.

…Нужно не просто рассудочное «иначе-думание», а искреннее и страстное омерзение, отчаяние, раскаяние, перестроение своей души и своего духа, обновление личной духовной ткани в сфере правосознания, патриотизма, жизнеразумения, мировосприятия, воленаправления; надо приобрести новые и по-новому любимые предметы и цели жизни. Несовершившие этого обновления будут в ткани новой России лишь гетерономно-покорным материалом строительства, а не очагами обновляющей, творческой воли. Те, кто не могут совершить его — суть конченые люди; те, кто не хотят совершить его — суть люди вредные, a in spe [в будущем, в конечном итоге.] и преступные.

В эмиграции этот процесс совершается лишь в отрицательном направлении, и то далеко не у всех, и то медленно: старое, посрамленное и обнаженное большевизмом, медленно уступает и разлагается; нового же, творческого пафоса — почти не видно. И притом — не только в политике, но и в религии. Отсюда все ошибки и неспособности эмиграции. А наряду с этим в разных углах — дореволюционные недуги духа, сохранившиеся в душах, чуют в химерически-сатанинском проявлении этих недугов не бездну и гибель, а свою, близкую стихию, элемент прежней, родной порочности, насильничества, лживости, обнаженной противогосударственной классовой установки, формалистического империализма, самоутверждения на циничной силе (таковы в разных отношениях — Марков II с приспешниками, Карсавин и Бердяев с их свитой, многие сторонники Великого Князя Кирилла и другие). И нередко приходится видеть, как больное правое и кошмарно-больное левое находят единую, объединяющую атмосферу — в самой форме болезни, в ее природе и характере. А диаметрально противоположные направления волевых стрелок — даже не всегда отпугивают их друг от друга. Вот почему известный охранный генерал Комиссаров, уволенный Временным правительством, получил двойную пенсию голосами петербургского совдепа, служил большевикам в Смольном, организовал через Басова убийство Шингарева и Кокошкина, провел через Железняка разгон Учредительного собрания, работал в Чека и Гепеу, от Гепеу разлагал армию Врангеля на Балканах, в Берлине останавливался у известного кириллиста, бывшего жандармского полковника, добивался приема у императрицы Марии Феодоровны, получил отказ и, уехав в Америку, печатал гадости о семье Императора Николая II в газетах. С ним в связи стоят, по-видимому, — и Бельгард, и Бискупский, и другие кириллисты, мечтающие через Гепеу произвести переворот в пользу Кирилла Владимировича.

…Замечателен тон, в котором первые сменовеховцы, а потом и евразийцы — выговаривают соответственное «приятие революции»: тон вызывающей упоенности, бесстыдства, доведенного до грации; тон распутинско-хлыстовский, Розановски-Вяч. Ивановский (особенно у Ключникова, Сувчинского и Карсавина); тон кощунственно-хихикающий, все опачкивающий; призыв не преодолеть раскрытый недуг и позор, а предаться ему под флагом большевизма. В 1921 году Андрей Белый призывал изжить большевизм, предаваясь ему. Это один из приемов с девушками, проданными в дом разврата: «Смотри, ведь все равно ты уже таковская, а жизнь будет сытая и веселая». От всей книжки «Смена Вех» веет усталостью деморализованных авантюристов, ищущих себе пристанища и карьеры ценою полного смешения добра и зла — кокетством публичной женщины, пытающейся симулировать влюбленность в «работодателя». Тверд только тот, кто безвредно пройдет через эту софистику.

* * *

Опасность и соблазн: солидаризироваться с коммунизмом как с якобы побеждающей силой. Есть такая опасность: под видом «исторической мудрости» и «политического реализма» — солидаризоваться с силой… сначала не «оценкою», а «волевым приятием», а потом понемногу и оценкою. Десятки тысяч русской интеллигенции прошли во время революции по этой дорожке. Вот путь сменовеховцев и евразийцев.

* * *

Напрасно думают радикалы (и с ними Франк), что смысл революции — в рождении буржуазной демократии. «Буржуазная демократия», по-видимому, медленно рождалась в России Императора Николая Второго и Столыпина. Революция только прервала и надолго задержит этот процесс (независимо от того, сочувствовать ему или нет). После революции в России будет многое множество черни, демагогов и деспотов. И никаких предпосылок для «буржуазной демократии» — ни твердой собственности, ни правопорядка, ни имущих слоев, ни правосознания, ни школы творческого труда.

* * *

Революция не есть понятие формальное, как думают многие (Струве, Цуриков и другие). Революция есть не просто свержение наличной власти, а разложение правосознания, политической и хозяйственной жизни, души, творчества. Это есть разрушение, сгнивание, разорение. Нечего играть словами: «мы — революционеры!» Мы — враги революции; и именно потому мы за творческое воссоздание России и ее здорового бытия на духовно верных основах. Прочее — демагогия, софистика и соблазн.

* * *

Для революции характерны бесстыдство и безоглядность, способность и даже жажда не считаться ни с нормами права, ни с голосом совести, ни с какими-нибудь святынями и запретами. Революция есть нестыдящийся произвол, беззастенчиво разлагающий даже самую свою внешнюю, правовую форму. По Луначарскому (речь 1920 г.), сущность революции состоит в попрании права как такового, даже того права, которое только что установлено ею самою. Но понятно, что произволу властвующего неизбежно соответствует не просто произвол подвластного, но его продажность, взяточничество, хищение, насилие и т.д.

Ход революции таков: нестыдящимся произволом заболевает масса; находится партия, которая не только попускает этому произволу (как временное правительство), а проповедует и разжигает его; власть переходит в ее руки; она монополизирует нестыдящийся произвол, подминает массы террором и развертывает свою волю. В русской революции эта воля несет массам такую кару, о которой мог бы мечтать только химерически озлобленный и мстительный буржуа: экспроприацию и порабощение.

* * *

Революция и в особенности коммунистическая революция несет в себе ряд ложных проблем, жизненно-нелепых заданий; и запутывается в них.

1. Нельзя меньше работать и больше иметь; этого не дадут никакие машины, никакая индустриализация. Желающий возможно меньше работать (обещание непрерывного праздника, 7-часовой рабочий день) — не любит работать — он будет и возможно хуже работать; он уронит качество труда и продукции. Индустриализация дает коммунистам — если и больше, то больше плохого, такого, что никому не нужно. Много плохого — есть не богатство, а нищета; к тому же нищета, которая сама себя обманывает и готовит себе крушение.

2. Нельзя отпрячь инстинкт самосохранения (отмена собственности, наследства, накопления!) и заставить его стремительно везти отпряженную повозку. В последних статьях своих Ленин (Соч., том XVIII, часть I), все время пробалтывавшийся под влиянием рамолисмента [близости к слабоумию], пишет: «Мы думали, что по коммунистическому велению будет выполняться производство и распределение» без «личной заинтересованности» (стр. 378); и еще: «личная заинтересованность поднимает производство» (стр. 370) и т.д. Сталин вернулся к прежней точке зрения. Лично не заинтересованный — лишен стимула к напряжению, он будет или лодырем, или рабом, но — рабом-лодырем. Он неизбежно будет тянуть к хищению, взятке и растрате, рассчитывая на то, что урвет себе от общего и совместного продукта. Это повозка шестериком — с шестью ленивыми лошадьми. Как же без кнута? Посему социализм — есть система кнута, подневольного труда, рабского хозяйства. «Прогрессивен» ли такой труд в хозяйственном отношении? Коммунист есть погонщик. Бунт кончился рабством, небывалым государственным рабством. Бедная Россия!

3. Нельзя развязать страсти, разложить дух — и потребовать от человеческой души повышенных напряжений, усилий и достижений. Разнузданная душа — в жадности, в мести, в злобе, в страхе, в состоянии полового промискуитета («вся Россия превращается в сплошной повальный брак», стр. 154-155 стенографического протокола пленума ВЦИК в «Сборнике статей и материалов по брачному и семейному праву») — находится в состоянии разложения. Никаким террором, никакими гетерономными нажимами — нельзя заменить силу личного волевого самообуздания и самоуправления. Революция разлагает и растрачивает форму личности. Творчество из бесформенности может породить только хаос, унижения и страдания.

Революция размягчает, разлагает духовный хребет души. Люди теряют способность сосредоточиваться, держать себя в руках; внимание их рассеянно, глаза бегают, слова скачут; отовсюду страхи, опасности, неуверенность, соблазн вседозволенности подрывает способность к дисциплине, чувство общей неустойчивости, опасности, социальной дисритмии — повергает души в состояние непрерывного «гона» (гнать) и «гомона» (неугомонился). Всякий строй, порядок, дисциплина покоются на особой, для данного народа целесообразной смеси из внутреннего самоуправления души (автономия) и внешне-заставляющего авторитета (гетерономия). Революция разрушает старую, исторически сложившуюся в России пропорцию автономии и гетерономии; она подорвала и скомпрометировала гетерономию монархии (которая на самом деле была над ¾ автономией монархического правосознания!), а автономию она провалила в страстное своекорыстие. Затем она создала новую пропорцию — диктаториальную, в коей гетерономии бесконечно больше, чем прежде, а автономия сосредоточилась в хозяйственном эгоизме недозадавленного советского гражданина. И наконец — коммунистическая революция приступила к додавливанию хозяйственно-автономного крестьянина, к созданию режима чистой гетерономии.

* * *

Русская революция есть редкий случай классовых самоубийств. Началось с революционно-демократического и пассивно-непротивленческого самоубийства буржуазии и интеллигенции. Затем дошла очередь до крестьянства, выделяющего из себя тех самых коммунистических рабочих и солдат, которые его экспроприируют. И параллельно идет самоубийство рабочего класса, опускающегося до состояния индустриального рабства и безработной черни. Бедная Россия!

* * *

Русская революция есть продукт злой и сильной воли; и в то же время — продукт безвольной и слабой доброты. Первая — злая воля — накаляясь, кипела и вела нападение (мимо рыхлых оползней безволия) на источник государственного удержа, вовлекая в свой поток и безволие (либерально-демократическая оппозиция). Средний массив, толща русского простонародья — во всей своей акти-вистической неудобоподъемности — долго следила за тем, что происходит, пока не накалились его страсти (1914-1917) и не развязался государственный узел (отречение Императора Николая II). Тогда все пошло верхним концом вниз.

С этим отречением как бы утратилась грамота русской национальной власти; великое средоточие авторитета, державшее и ведшее страну веками, — угасло; государственная власть как бы разбилась на тысячи пылинок, разлетевшихся по стране. Отрекшийся Император, думая перенести фокус лучей, в коем он пребывал и строил, на брата, а потом на Временное правительство, на самом деле вернул все лучи правосознания в индивидуальные души человеческих миллионов и все, получив их, развязались от присяги, разнуздались в своем честолюбии и стали ловить в воздухе пылинки разлетевшейся власти и посягать. Вокруг опустевшего святилища государственной власти началась больная суетня. В мае 1917 года я говорил публично о том, что «тени самозванцев зареяли над Россией». Первыми самозванцами были Временное правительство и Совет рабочих депутатов; Россия закипела «автономными республиками» — чуть ли не по числу губернских и уездных городов. Началось междоусобие между самозванцами, разрешившееся переворотом октября.

С тех пор болезнь честолюбия, подготовившая революцию, живет и не изживается в душах русских людей. Это своего рода чуть ли не повальное самозванство и бонапартизм (военный и штатский). В подъяремной России все это или таится, или изживается в терминах коммунистического карьеризма. В зарубежной России — этим болеют все партии, все «национальные комитеты», чуть ли не все «президиумы» всех организаций. Лозунг «подминайся под меня, я все сделаю» — владеет и Марковым, и Карташевым, и Милюковым, и Бурцевым, и Гукасовым. Это же настроение владеет и сторонниками Великого Князя Кирилла Владимировича, которое они пытаются вдохнуть в самого Великого Князя. От этого настроения был совершенно свободен Великий Князь Николай Николаевич, не искавший власти и не хотевший и не могший нести ее.

* * *

О причинах русской революции надо писать книгу, книги. Будут написаны впоследствии томы. Эти причины имеют и мировой размах, общехристианскую и общечеловеческую природу; они имеют и чисто русский, исторический характер (см. напр. мою лекцию о влиянии русской природы на русский характер как на источник революции). И тем не менее кое-что можно сказать кратко и обще.

Революция и большевизм возникли из формализации духовной культуры, из коей стало давно уже отлетать живое духовно-священное и животворящее содержание. Формализировалось государство — культ демократизма как формально-числового изъявления атома. Формалнзировалось хозяйство — машина; акционерная компания, трест, банк, биржа. Формализировялась религия — держащаяся за обряды, но внутренне разлагающаяся от рассудочности и безверия. Формализировалась наука — математика, естествознание, формальная юриспруденция, торжество рассудочного акта. Формализировалось искусство — поиски внешнего (модернизм, погоня за эффектом) при внутреннем опустошении; вседозволенность в содержании и в форме. Человечество во власти машины, рассудка, схемы, трюка, оно увлекается количеством и теряет вкус к качеству; оно увлечено внешним материальным миром и разучается жить и творить внутренне, духовно. Оно ищет «как» и теряет «что».

Экономический материализм, марксизм, коммунизм, весь дух большевистской революции есть детище этого процесса. Не случайно, что новая орфография — этот продукт рассудочно-формального созерцания языка, — была подготовлена больной филологией и проведена революцией. Не случайно, что всякие Блоки, Белые, Маяковские etc. — оказались с большевиками. Формализм идет рука об руку с беспутством, распутством, релятивизацией, беспринципностью и т.д. Пустая форма — безыдейна и беспринципна, беспочвенна и безбожна; ей соответствует болото больной страстности и извращений, гниение на корню; теория и практика вседозволенности; неспособность отличить божеское от дьявольского; вкус к дьявольскому; хлыстовщина и распутинщина.

Вот почему все эти группы русских предреволюционных публицистов — Розанов, Мережковский, Булгаков, Бердяев, Вяч. Иванов, Белый, Чулков (а также и поэтов) — были сущими предтечами большевистской революции. Понятен их интерес к больной сексуальности, к черной мессе, к хлыстовству; их близость к партии социалистов-революционеров; их неспособность отличить «мадонну» от публичной женщины; их постоянное возвращение к сексуальному трактованию теологических тайн. В 1915 году я сам слышал, как Булгаков объяснял Жуковскому, что Распутин — великий мистик, так же, как и Николай II…

Доказывать это надо только или неосведомленным людям, не читавшим произведений этого предреволюционного болота, или еще не прозревшим людям. Зоркий и чистый глаз однажды увидит и раскроет сущность этого явления и этой связи.

* * *

Революция состоялась в России потому, что она была подготовлена в душах людей. С одной стороны, росло сочувствие ей; с другой стороны, падала сопротивляемость. Но и то и другое не имело бы решающего значения, если бы социальная безыдейность и бездеятельность русского императорского правительства не разрешилась в сущий паралич воли, да еще во время такой войны. Нельзя, непозволительно удерживать в своих руках политическую власть, да еще неограниченную власть — да еще стоя во главе такой страны — и не вести волевую социальную политику, направленную к поднятию благосостояния народных масс. Такова была картина столкновения: социально-политическая безыдейность и бездеятельность императорского правительства и социально-политическая погоня за нелепыми и гибельными химерами среди интеллигенции и полуинтеллигенции. Правительство не могло и не смело потакать этой гибельной агитации, звавшей к демократическому развалу и социализму. Но оно не могло и не смело ограничиваться медленной ликвидацией выкупных платежей, работой Крестьянского банка и подавлением крестьянских беспорядков. Трагедия состояла в том, что воля медленно уходила справа налево. Гениальная волевая вспышка Столыпина была быстро угашена усилием крайних правых, подготовивших ему отставку, и крайних левых, подготовивших ему убиение (эти линии скрестились в охранном терроризме Богрова). После этого — волевой паралич стал, по-видимому, роком для правых государственных течений, а с крайнего лева сжимался волевой кулак. Ныне левые химеры будут изжиты до конца, протерты до дыры, скомпрометированы до позора. Тогда обнаружится накапливающийся ныне поворот направо. Но справа должны встать настоящая идейность и воля, гениально продуманная социальная и политическая программа. Это условие оздоровления страны. Демократическая середина означала бы длительный период безволия, застоя, склоки и разложения.

* * *

Один из главных двигателей революции — это неизжитый бунт крепостной души и крепостной злобы в крестьянстве. Устаревшая вспышка против «барина», распаленная и взвинченная большевиками. Если бы столыпинская реформа захватила Россию как следует, то через десять лет этот бунт был бы психологически невозможен.

Революция, выехавшая на этой разино-пугачевской вспышке, на отреагировании крепостнической травмы, даст и дает русскому крестьянину новое крепостничество — слева, государственно-коммунистическое.

* * *

Революция есть узаконение уголовщины и политизация криминальной стихии. Это не случайно: в современном обществе, с его пауперизмом и лукративностью, с его тягой к неосновательному обогащению (биржа, грюндерство), с его политическою угодливостью вниз, с его политической продажностью, с его безрелигиозным правосознанием, с его рассудочной гуманностью и т.д., — имеется все растущая потребность в этом, а сила сопротивления этому соблазну (Достоевский — «право на бесчестие») все падает.

Революция есть криминализация политики; источники этого — в националистическом эгоизме (злодейство, низость, свирепость — во имя родины — считаются прямою доблестью), классовой революционности, в войнах. Мир и без того кишит ворами и полуворами; демократия открывает им прямой доступ в политику. Как же не возникнуть соответственной тяге? Большевики цинично выговаривают здесь и узаконяют то, что лицемерно таится в складках современной общественной ткани и разъедает ее изнутри.

Понятно, что мировая война, возникнув в такой атмосфере, только и могла развязать, усилить, разжечь волю к неуловимому, стоящему на грани, ненаказуемому преступлению, — т.е. к его узаконению. В России же амальгама из политики и уголовщины назревала уже давно в стане революции.

Еще Бакунин и Нечаев настаивали на том, что революционеры должны искать союзников и сотрудников именно среди русских каторжников. Достоевский указал на это в «Бесах», и он же раскрыл ту своеобразную «идеологическую» тягу русского интеллигентного пролетария к преступлению (Раскольников). А эта идея — связать конспиративную пятерку кровью совместного убитого невинного (Шатов)?.. Революционная интеллигенция, сентиментально идеализируя разиновщину и распевая гимны Разину и каторжнику (горьковское «Цепи мои, цепи»), десятилетиями вынашивала в себе эту амальгаму из преступления политического и преступления уголовного. Преступник и разбойник (по-шиллеровски! Die Rauber) идеализировались, и разбой воспринимался и изображался, как особого рода «протестующее вольнолюбие»; революционер и уголовный солидаризировались (заключение в тюрьме; фальшивые паспорта; побеги и укрывательство от полиции; отрицание лояльности и отвращение к ней; сближение с контрабандистами при переходе границ и т.д.); оба стали считать (сами себя и друг друга) «жертвами современного социального и политического строя». Радикальный помощник присяжного поверенного (по уголовным делам) с пафосом защищал воров-рецидивистов и брал с них гонорар. По всей линии шло братание политического правонарушителя с уголовным правонарушителем. А аграрная агитация к погромам и поджогам? А партизанские нападения на чинов полиции? Где здесь грань? Экспроприации 1905-1906 годов довершили это братание: левые эсэры и большевики решились на них; в подготовке помогали и правые эсеры; а денег просили на расходы и издательство — многие и открестившиеся от экспроприации и осудившие их правые эсеры, вплоть до крестьянского союза. Экспроприаторы кое-что давали, другое тратили и прокручивали сами… Шло на «личную потребу»… А.С. Белевский-Белоруссов, сам бывший старый народоволец, крепко поправевший за 1917-1918 годы (в Москве в 1918 г. вел переговоры с В.И. Гурко и прот. Восторговым, восхищаясь их государственностью), передавал мне перед своим отъездом в Сибирь к Колчаку, что во время «первой революции» — Виктор Чернов пошел в соглашение с уральским разбойником Лбовым, за шайкой которого полиция тщетно гонялась полтора года по уральским ущельям; — Лбов делился с Черновым своими доходами, а Чернов содержал в Финляндии революционную дачу, с ночлегом и винами; история установит, какие компенсации Чернов обещал Лбову. Центральный комитет партии социалистов-революционеров — вел дела и жил на деньги, притекавшие к нему через Азефа, на поддержку террора, …не разоблачал Азефа и не казнил его по разоблачении. Кем же был Азеф — политическим или уголовным преступником? А Сталин — с его экспроприациями на Кавказе, а его казначей — Красин, а его хозяин — Ленин?

Когда Разин и Пугачев брали город, они прежде всего разбивали тюрьму и выпускали колодников. Керенский отпер тюрьмы в середине марта. Восемь месяцев по всей стране упоенно шла амальгама из политического и уголовного преступления. Октябрьский переворот означал прорыв ее к власти.

Что это, уголовное или политическое? — грабь награбленное, мир хижинам, война дворцам; разгром помещичьих усадеб; захват особняка Кшесинской; «конфискация» в частную собственность конфискующего — чем насыщена вся большевистская революция; донос, вознаграждаемый из имущества денунцированного [донесенного]; захват бандами демобилизовавшихся солдат — ротной казны, пулеметов, паровозов, домов в городах; замучивание по политическому доносу для присвоения имущества и т.д. и т.д.

Судьба русского дореволюционного уголовного мира такова: вольные рецидивисты, не желавшие признать коммунизм и стать советскими бюрократами, — были постепенно переловлены большевиками и расстреляны. Более умные и ловкие — стали советскими бюрократами, чекистами, дипломатами, агитаторами. В 1921 году один видный сыскной спец говорил мне в России, что все уголовные преступники наших дней — воры и убийцы — абсолютно неопытные новички, не умеющие ни замести следы, ни скрыться, ни скрыть похищенное: старые опытные специалисты «мокрых и сухих дел» были уже всосаны революцией или истреблены.

Революция бюрократизировала криминал («разбойник стал чиновником») и криминализировала бюрократию («чиновник стал разбойником»). Государственное начало пропиталось преступностью, а преступность огосударствилась…

Революция по существу своему правонарушительна и почти никогда не соблюдает граней между политическим и уголовным правонарушением, между публично-правовым неповиновением и частно-правовым захватом. Разъяснения Луначарского недвусмысленны: революция призвана нарушать и разрушать всякое право.

…Революционер, как таковой, должен быть способен на ложь, произвольное присвоение чужого и убийство. Или проще: революционер по самому существу своего дела — есть лжец, вор и убийца; революционер, не способный к этому, есть просто фразер. Революция есть поистине дело, которое не только нельзя делать в белых перчатках, но которое требует грязных рук, безжалостного сердца и нравственно грубой души, способной к непрестанной, неутомимой преступности. Революционное дело, как всякая наступательная борьба, есть дело трудное и опасное: революционер рискует свободой, здоровьем, жизнью, имуществом и семьею. Он борется напряженно, рискуя всем, ненавидя и презирая врага. Он ввязывается в дело всем своим инстинктом самосохранения, всеми своими страстями, т.е. и честолюбием, и жаждою личного успеха и преуспеяния. Мало того: удача революции сулит ему власть, почести и богатство. Он это знает, знает с самого начала и до конца. Его личная карьера связана с успехом его деятельности. И потому все преступления, которые он совершает, стараясь преуспеть в них и ими — совершаются им по крайней мере (у самых этически порядочных революционеров) — и для самого себя.

В результате революционер отличается от уголовного нередко только «интеллигентностью» и желанием завладеть государственной властью. Интеллигентность среди революционеров вообще условна, относительна, случайна и несущественна; истинно интеллигентному человеку вряд ли вообще свойственно быть революционером. И вот, достаточно уголовному активно захотеть государственной власти — и грань между ним и революционером стирается окончательно.

Можно было бы выдвинуть в противовес этому безжалостному разоблачению то обстоятельство, что революционер «жертвует собою», стремясь к «свободе и счастью народа». Да, дело революционера сопряжено с опасностями, требует риска и даже жертвы; и революционеры, особенно их сентиментальная разновидность, любят выдвигать «жертвенность» на первый план. Могут быть и такие, для которых к самопожертвованию-то все и сводится… Но способность к самопожертвованию и храбрость — суть несомненно формальные добродетели; однако именно поэтому их ценность измеряется в конечном счете тем, во имя чего или чему посвящены жертвенность и храбрость. Жертвенность и храбрость возможны и среди разбойников и среди контрабандистов. Итак, лучшее, что можно сказать о лучших и наивных революционерах: они бывают храбры и жертвенны в своей борьбе за власть и притом воображают, что борются за свободу и счастье.

Но что эта борьба в действительности ведется за свободу, а не за диктатуру, насилие и рабство; в действительности — за счастье, а не за бесконечные лишения и страдания, не за кровь и нищету — доказывать это после французской и, главное, русской революции не стоит, да и невозможно.

Замечательно, что, застряв в грязи, революционеры не терпят рядом с собою чистых и незапачкавшихся. Они начинают прямую борьбу за вовлечение чистых в грязь, за всеобщее и повальное измарание, толкая людей к отчаянию и к преступлению — голодом, террором, уговором, соблазном, действуя на жадность, на честолюбие, на трусость, на утомление; используя все дурные страсти. «Если ты не против нас, если ты не прямой враг наш — то приложи руку, измарайся! Прими участие во власти, в дележе награбленного; возьми долю; донеси, спровоцируй, погуби, разврати, убей…» Или еще: «Проворуйся, чтобы мы поймали тебя, изобличили, опозорили и казнили — тогда все увидят, что грабители и жулики — не мы, а другие, которых мы ловим и казним…»

В «Князе Серебряном» графа А.К. Толстого (глава X) — Малюта Скуратов говорит своему сыну Максиму: «Авось, когда сам окровавишься, бросишь быть белоручкой, перестанешь отцом гнушаться». Так у совместно убивающих (в шайке или толпе) есть обычай — заставить каждого нанести убиваемому удар, — все вместе били, все вместе убили — неизвестно кто, все мы таковские!.. Забелин рассказывает из истории Смуты, что после того, как москвичи беззаконно низложили законно избранного Царя Василия Шуйского — «бранное, позорное слово изменник, которым обыкновенно укоряли москвичи тушинцев, — совсем потеряло свой истинный смысл; все поголовно сделались изменниками и ворами, того только и надо было настоящим ворам».

Эта жажда революционера совратить и измарать рядом стоящего не запачканного человека имеет психологически глубокие, вечные корни: нестерпима злодею добродетель; она есть для него вечно предстоящий живой суд и осуждение, укор, унижение; она бередит в нем совесть и тем раздваивает его, ослабляет его в борьбе; может прийти момент, когда прямой инстинкт самосохранения потребует от злодея — или сдаться и идти на казнь, или же устранить честного со своей дороги (совратить или убить).

В большевизме революция открыто показала свое лицо: она есть система откровенной уголовщины, политическое злодейство, рискующее всем ради власти, чести и богатства. Коммунизм есть не просто химерический план осчастливления; это есть система порабощения и высасывания масс в руках новой социальной элиты.

* * *

Революция оказалась попыткой насильственно создать новую социальную дифференциацию, но не ту, которая была нужна и которая была бы спасительна для России, а другую — химерически-противоестественную, коммунистическую и притом и по характеру своему — исключительную. Это есть попытка ликвидировать культуру во имя хозяйства; ликвидировать частное хозяйство во имя государственного; искоренить традиционное имущественное неравенство во имя всеобщей нищеты и создания нового приобревшего, но не благоприобревшего и тайно-имущего класса. Это есть попытка свести все прежние классы к двум основным: пролетариату, нанимающемуся у государства-монополиста на работу, и коммунистам, ведущим диктатуру, наем и надзор, монопольно организующим хозяйственное производство, распределение и потребление.

Эта новая социальная дифференциация есть в хозяйственном отношении — провал в новый, исторически неслыханный и экономически-противоестественный примитив. Ни духовные, ни хозяйственные силы общества, а в особенности современного общества, в такие два класса уложиться не могут; не могут и творчески расти в этой схеме. Наемный рабочий, собственнически оскопленный пролетарий — эта беда и язва промышленных государств — не исчезает в коммунистическом строе, но становится как бы основным типом в новом обществе. Для инстинкта собственности остается единственный исход — кража и взятка: наказуемая для низших слоев и ненаказуемая для высших. Накопление переносится в подполье, становится делом тайным и уголовным, доступным только ловкачам наверху и сверх-ловкачам внизу. Остальная масса живет и работает с жизненно кастрированным инстинктом самосохранения под бичом рабовладеющих коммунистов.

В культурном отношении эта новая социальная дифференциация — творчески безнадежна. Не только потому, что нет свободы, что творить разрешается только в схемах экономического материализма и по его догме, но потому, что культура есть всегда результат предметной интенции и легально обеспеченного досуга. Революция растратила и продолжает распылять и возможность творческого сосредоточения (интенция), и тем более возможность долгого, выдержанного, вынашивающего духовного дыхания, без которого интенция не станет предметной (гений исключение). Легально обеспеченный досуг — возможен только там, где в стране есть известный минимум благосостояния и порядка. Наконец, — революция растратила и поработила личный состав культурных творцов и созидателей: ученый, художник, праведник подобны драгоценной скрипке, — ею нельзя драться или чистить отхожие места; сломать ее легко; тогда ее драгоценные таинственные возможности угасают, а создать новые никто не умеет. Новая социальная дифференциация в России грозит огромным понижением культурного уровня в России, сущим культурным оскудением и запустением.

В политическом отношении новая социальная дифференциация уже 13 лет выделяет к власти худшие элементы — как из своего массива, так и из прибеглых элементов других народов. Выделяются люди волевые, — но со злою, хищною и беспринципною волей. Авантюристы и честолюбцы; или умственно стоящие на уровне марксистских схем и пошлостей, или нравственно способные подолгу симулировать умонастроение бухаринской азбуки. Это новый тип — психологически напористый, цепкий, жадный, жесткий, часто до свирепости, и в то же время — или умственно, или нравственно, или и умственно, и нравственно дефективный. Это не аристократия, а какистократия. Это новый тип рабовладельца, и притом рабовладельца, выходящего и, вот, вышедшего — из рабов. Он несет с собою все то политически порочное и ядовитое, что известно в истории из эпохи «правления вольноотпущенников». Русская бюрократия революционной эпохи — новая выдифференцировывающаяся в России элита — состоит из вольноотпущенников, ставших рабовладельцами. Вот откуда те свойства и способы действия коммунистической бюрократии, которые я собрал и изложил в статье «Коммунизм как правление чиновников» (немецкий сборник).

Особое значение приобретает коммунистическая партия как квинтэссенция нового рабовладельческого класса. Это орденский состав новой элиты.

В духовно-религиозном отношении это есть орден нигилистов. Процесс его выделения идет по ступеням: просвещенный скептик или апостат-нигилист. Принцип этого выделения по существу своему отрицательный: «сам не имею Бога — и готов все сделать, чтобы и другие его не имели; другие — везде, во всем мире». Коммунисты объединяют жадных к имуществу и к власти воинствующих нигилистов всего мира; идеология этого воинствующего ордена — марксизм; социальная программа его — коммунизм и новая, двухклассовая социальная дифференциация со всеми ее последствиями; политическая программа его — диктатура ордена.

В программе коммунистов наблюдается интереснейшее сочетание — с одной стороны, догматики, доведенной до катехизиса, и регламентации, доведенной до сущего педантизма; с другой стороны, вследствие отрицательно-разрушительного характера этой догматики — чрезвычайная бессодержательность, пустота, проблематическая неопределенность положительного идеала. Коммунисты твердо знают, что именно они хотят разрушать: их догма состоит из сплошного «долой» — долой религию, долой классы, долой капитализм, долой все непролетарское… Но по вопросу о том, что надо создать, — полная неясность: пустословие Маркса о «прыжке в царство свободы» и о новом «бесклассовом» обществе осталось таким же пустословием и после всех пояснений и добавлений Бебеля, Либкнехта, Лафарга и т.д. Дальше этого пустословия не шел, конечно, и Ленин. Разрушение семьи — не решает вопроса о форме сожительства; разрушение буржуазного очага и жилища — оставляет открытым вопрос о домах и городах пролетариата (достаточно почитать ту химерическую галиматью, которая пишется и печатается по этому вопросу в советской России); пролетарское искусство, пролетарская наука — означают лишь запрещение и вымаривание так называемой «буржуазной науки» и «буржуазного искусства», — и, конечно, навязывание мертвящей классовой схемы ученым и писателям. Характерно, что продукты дореволюционного гниения в искусстве (Маяковский, Мейерхольд), гнойное ультра-декадентство Шершеневичей — все это оказалось при большевизме поддерживаемым и цветущим: пролетариат стал питаться гнилыми отбросами разлагавшейся дореволюционной культуры. Это естественно — ибо вся проблема коммунизма и его культуры возникла в качестве болезни, рака у заболевшего индустриализацией и пролетаризацией человечества…

Это сочетание отрицательной догматики и положительной пустоты — идеологически легло в основу нового отбора элиты, отбора, крайнего по резкости и олигархической замкнутости. Эта замкнутость имеет две ступени — от обывателя к компартии и в пределах компартии от повинующегося к повелевающему. Вся эта дифференциация, негативная по принципу (ненависть к буржуазной культуре), совершается как одержимо-бредовая по напору и формально-внешняя по удостоверению сочувствия (когда вступил в партию; какими поступками скомпрометировал себя перед буржуазией; сколь последовательно несешь марксистскую фразеологию; ловко ли успеваешь попасть диктатору в тон). И так как принцип объединения создает самый социальный отбор, спаивает группу (одинаковое ложится в основу общего) — то этот орден воинствующих нигилистов оказывается спаянным через отрицание и разрушение, ненавистью, искоренением, идеею врага (внутри страны и в остальном мире). Эти люди одержимы маниею преследования — и потому преследуют — неустанно, ненасытно; и в то же время (как всегда в психопатии) — маниею величия и потому разрушают, как Геростраты, грюндерствуют, как уязвленные в своем самолюбии тщеславные моты, и хвастают, как величайшие рекламисты. Вот почему разрушение есть их специальность; в нем они реальны. А созидание им недоступно; в нем они иллюзорны.

Зачатый в подполье, накопивший в нем гнезда незабываемых обид, изголодавшийся по власти, выносивший в виде панацеи — противоестественную химеру и привыкший презирать всех инако-мысляших — этот орден занят прежде всего и больше всего своеобразным миссионерством: насильственным обращением в безбожие, напыщенною угрозами проповедью нигилизма. Это не религия, ибо религия не есть одержимость отрицанием, или пафос противорелигиозности. Их одержимость скорее напоминает одержимость сумасшедшего, решившего обрить всех людей и вот гоняющегося за всеми с бритвою в руках и зарезывающего всех, кто ему попадается: в бреду своем он решил, что лучше всех зарезать в процессе обривания, чем хоть одного оставить необритым… К тому же коммунистам всегда снится страшный сон — их скорого конца, их свержения, их обреченности, провала и гибели; они всегда в глубине души предчувствуют эфемерность своего существования и своей власти — и потому торопятся «наделать дел» поскорее, порадикальнее, как можно более непоправимых…

Поэтому их проповедь не убеждает, а, совращая, растлевая, загоняет угрозою; она страстно-деспотична и притом презрительна: коммунисты обычно и подолгу не верят своим обращенцам, подозревают их, держат в черном теле, требуют дел, вытекающих из обращения («измарайся!» etc). А так как их бред («создание нового человека», социализация инстинкта самосохранения, расцвет жизни в подневольности, пролетаризация, эгалитаризм etc.) активен, то они предпочитают дела — убежденности и не столько проповедуют веру, сколько требуют поступков. Вот откуда у Ленина эти слова: «убежденность, преданность и прочие превосходные душевные качества — это вещь в политике совсем не серьезная» (том XVIII, часть 2, стр. 38).

Таковы в общем черты той новой социалистической дифференциации, которую пытается создать и создает коммунистическая революция в России. Жизнь не укладывается и не уложится в их бредовые схемы. Но политические, хозяйственные и культурные разрушения и трудности в России будут после этого эксперимента необычайны. Бедная наша Россия!

* * *

С первых лет революции всякому имеющему уши и глаза было ясно, что коммунисты стремятся пролетаризировать все население захваченной ими страны; если они не сделали этого сразу, то не потому, что не хотели, а потому, что не могли. В 150-миллионной России не менее 120 миллионов крестьян. Экспроприировать и пролетаризировать эти 120 миллионов — прибавить их к остальным уже пролетаризированным миллионам — значит не обеспечить в России эру демократичекого строя, а значит, напротив, отодвинуть ее на неопределенно долгие сроки. Это будет не народ, а океан беспочвенной черни, озлобленной за свою экспроприацию и потому предрасположенной к грабежам, резне и вечной гражданской войне. На смену резне — могут выдвигаться диктаторы и деспоты; чернь будет иметь своих демагогов, демагоги свою чернь. Но для демократии тут нет и не может быть места.

* * *

Коммунистическую партию в России совершенно невозможно признать ни русскою партиею, ни русскою рабочею партиею.

Интерес России не существует для нее. Россия для нее не цель, а средство — бумажный факел для мирового поджога, брандер мировой революции, плацдарм для вселенского коммунизма. Если брандер сгорит, то коммунистам важно только пересесть в последний момент на другой брандер. Это детища катастрофы, бактерии мировой чумы, отравители мировых колодцев, сыны погибели, несущие народам позор и рабство. Что им Россия?

Но эта рабочая партия имеет цели, совершенно не совпадающие с целями русского рабочего класса: ибо русский рабочий класс нисколько не заинтересован в том, чтобы ценой гибели России погубить все народы. Вряд ли он даже заинтересован в том, чтобы за видимость политической власти, за право сесть выше, чем ему это по плечу, — платить длительной деградацией всенародной и своей жизни; тешить себя призраком власти, ценой всероссийского гетто и погрома. Даже самый провал коммунизма, самое скомпрометирование его навеки — русский рабочий и тут предпочел бы, пожалуй, чтобы этот сатанинский эксперимент был проделан на спине какого-нибудь другого народа…

Каким же издевательством звучит титул рабоче-«крестьянcкой» власти!?.

* * *

Одно из внутренних противоречий революции: она с самого начала делала ставку на деморализованного, на жадного, на беспринципного, на грабителя, предателя, дезертира, авантюриста, на рабочего, призванного к тому, чтобы ограбить крестьянина, — словом, на низость и подлость (однако и на свирепость!). Никогда никакой государственный режим, тем более «творчески-обновляемый» режим (каковым претендует быть новый строй), — не может быть построен на низости и подлости. Вторая ставка революции — на человека достаточно тупого и невежественного, чтобы верить в социализм, да еще в безоглядно-революционный социализм. На тупицах и невеждах нельзя строить государство. Но революция делала еще ставку на преступление и свирепость. Преступление может связывать преступников друг с другом: это «пролитая кровь» и «пятерка» Верховенского (Бесы). В совместном грабеже и кровопролитии есть некая связующая, спаивающая сила — как каторжные цепи, сковывающие двух и многих. А свирепость (террор) может временно и условно заменить правосознание в деле государственного строительства.

* * *

По вопросу о равенстве схема русской коммунистической революции такова: выдвигается обманный лозунг «всеобщего равенства»; этим срываются и губятся общественные и культурные верхи дореволюционной России; на место ее выдвигается новая элита и создается новое неравенство. Новая элита уравнивает (уже не обманно!) всех в пролетаризации и нищете; и закрепляет революционное неравенство в таком виде и такими средствами, которые в дореволюционной России никому и ни в каких кошмарах не снились.

* * *

Сущность русской революции состоит в том, что бандит, уверовав в противоестественную утопию, стал садистически экспериментировать. Интернациональный авантюрист пытается повести реальное национальное хозяйство на основах противоестественных и антисоциальных. Тысячелетняя утопия ожила в его руках и стала экспериментаторски изживаться за все человечество.

Источник: И.А.Ильин. Кризис Безбожия. М. 2005. сс. 112-212. Печатается в сокращении.
Рубрика: Uncategorized | Оставить комментарий

Восстановление Третьего Рима — миссия Русского народа

14d9a2eeeba3e53dfca81cbea6c4fb36

Понятия, связанные с идеей Третьего Рима и Царской Самодержавной власти, возникли в лоне Православной Церкви и потому имеют религиозный характер.

Известный церковный историк А.В. Карташев писал: «С того момента, как в рамках Римской Империи родился и совершил таинство своего служения Сам Господь, бытие этой Империи приобрело универсальный характер. Его центр Рим, хотя и передвигающийся, по существу увековечен, т. е. он должен дожить до Второго Пришествия, чтобы довести искушаемое антихристом человечество до врат Царствия Божия». (Проф. А.В. Карташев «Святая Русь в пути России». В сб. «Церковь о государстве». Старица. 1993. С. 40.

Первый Рим — это языческая Римская Империя, в которой явился миру Спаситель, и возникла Новозаветная Церковь.

Второй Рим — Византийская Империя, первое Православное монархическое государство, оплот Вселенского Православия, просветившее народы мира Евангельской Истиной.

Третий Рим — Русское Православно-Самодержавное Царство, последний оплот Вселенского Православия, удерживающее распространение сил мирового зла и приход антихриста.

Церковное учение о Царской власти было разработано в VI в. при Императоре Юстиниане Великом и дополнено в IX в при Императоре Василии I Македонянине и вошло в «Новеллы» Юстиниана и «Эпинагогу» (Сборник законов). Это учение было развито в XIX-ХХ вв. русскими святителями, богословами, церковными историками.

Согласно церковному учению Царь (Император) и Патриарх являются двумя главами единого церковно-государственного организма и вместе составляют полноту Верховной власти в Православно-монархическом государстве. (Архиепископ Серафим (Соболев) «Об истинном монархическом миросозерцании». С.-Пб. 1994. С. 68.  М.В. Зызыкин «Царская власть». София. 1924. С. 46).

Церковная и Царская власть, как Божие установление, должны быть в полном согласии и гармонии, что составляет их «симфонию» и дарует народу душевный и телесный мир и благоденствие. (6-я Новелла Юстиниана). Церковь ведает делами Божественными, Небесными, Царская власть — человеческими, земными, а вместе они направляют народную жизнь по пути, угодному Богу. Высшая цель Церковной и Царской власти — спасение душ пасомых подданных для жизни вечной и насаждение на земле начатков Царствия Божия.

 Император (Царь) воспринимает свою власть как Божие служение и осознаёт свою ответственность перед Ним за вверенный ему народ и страну. Он должен быть заботливым отцом для подданных, обеспечивая им «тихое и безмолвное житие во всяком благочестии и чистоте» (1 Тим. 2, 2), для наказания злых и поощрения делающих добро, для осуществления правды и справедливости на земле. Царь является Верховным защитником Церкви, догматов и канонов Православного вероучения. При коронации он через рукоположение и миропомазание, совершаемое Первосвятителем, обретал особые дары Святого Духа и становился священным лицом, «епископом внешних дел Церкви». (Проф. М.В. Зызыкин. Указ. соч. С. 50, 53. Свт. Филарет Московский «Христианское учение о Царской власти и об обязанностях верноподданных» Сб. «Русская идеология». М. 2000. С. 215, 222- 225. Проф. Л.А. Тихомиров «Монархическая государственность». М. 1998. С. 101-154. Архиепископ Серафим (Соболев). Указ. соч. С. 82).

 Православный народ, сознавая, что через Царя, Помазанника Божия действует Сам Господь, добровольно подчиняется его власти, видя в этом своё служение Богу.

 В Византийской Империи трудами святых учителей Церкви и Вселенских Соборов было создано стройное вероучение и определены взаимоотношения Церкви и Царской власти.

 На Втором Вселенском Соборе в 381 г. христианство было признано государственной религией Византийской Империи и принято постановление: «епископ Константинопольский должен иметь преимущество чести после епископа Рима, потому что город этот есть «Новый Рим».

 На Третьем Халкидонском Вселенском Соборе в 451 г. прерогатива Константинопольского епископа была признана канонической, поскольку «сей град почтен присутствием Императора и Сената». На том же Соборе было принято постановление называть первенствующих епископов Патриархами и создана система сакральной «пентархии», первенства пяти Патриархов — Рима, Константинополя, Александрии, Антиохи и Иерусалима, которые управляли всей Христианской Церковью.

 В 692 г. на Трульском Соборе было принято постановление считать Вселенскими Соборами только те, на которых присутствовали пять главенствующих Патриархов или их представители. (Протопресвитор Иоанн Мейендорф «Рим, Константинополь, Москва». М. 2005. 14, 15, 24, 25, 29, 30, 127, 128).

 В 395 г. единая Римская Империя распалась на Западную и Восточную (Византийскую) с двумя независимыми Императорами. В 476 г. Западная Римская Империя была завоёвана готами, и на её территории возникло несколько варварских королевств.

 В 1054 г. Римская Католическая Церковь отпала от Православия и разорвала отношения с Православными Церквями, тем самым превратив «пентархию» в «тетрархию».

 В 1204 г. с согласия Римского папы Иннокентия III войска Четвёртого крестового похода захватили Константинополь и основали на завоёванной территории Византии Латинскую Империю с католическими императором и патриархом. В 1261  г. Никейский Император Михаил VIII Палеолог изгнал крестоносцев из Константинополя и частично восстановил Византийскую Империю. Но бывшего могущества Империя достичь уже не могла. Чтобы защитить страну от наступавших венецианцев, турок, болгар и сербов, Михаил VIII обратился за помощью к Римским властям, которые потребовали от него подписания унии с католиками. В 1274 г. на Церковном Соборе в Лионе уния была подписана. Встретив протест со стороны Церкви и народа, Император отказался от унии. Но вероотступничество Императоров и знати продолжалось, что неминуемо вело к катастрофе.

 В 1439 г. по приказу Императора Иоанна VIII Палеолога во Флоренции Византийскими архиереями была подписана уния с католиками, признано главенство Римского папы и принят Римский догмат веры. Отказался подписывать унию только стойкий в вере Митрополит Эфесский Марк. В 1452 г. Император Константин ХI велел служить в главном Софийском соборе литургию с пением латинского Символа веры. Византия, отказавшись от Божия служения быть оплотом Вселенского Православия, была обречена. В 1453  г. Константинополь был захвачен турками, предавшими огню и мечу весь город. Некогда великая Византийская Империя, Второй Рим, перестала существовать.

 На смену погибшей Империи пришла Православная Русь, которой Византия задолго до своего падения передала веру Православную и Церковное вероучение. Господь готовил Русь-Россию на протяжении веков к несению креста быть оплотом Вселенского Православия в последние, самые тяжёлые предантихристовы времена всеобщей апостасии, а русский народ к сохранению веры в чистоте и неповреждённости.

 Древние церковные предания, записанные известным богословом II в. Оригеном и церковным историком II-III вв. Евсевием и изложенные в «Повести временных лет», повествуют, что Апостол Андрей Первозванный проповедовал в Крыму, Северном Причерноморье. Затем прибыл по Днепру к месту будущего Киева, благословил близлежащие горы и предсказав возникновения там великого города, поставил крест. (А.В. Карташев «Очерки по истории Русской Церкви». Т. 1. М. 1999. С. 41-50).

 Первые сведения о славянском племени Руссов или Россов привёл в своём труде сирийский историк Захарий Ритор (VI в.). Это племя обитало на берегах среднего Днепра при слиянии с рекой Рос. (История СССР. Т.1. М. С. 347-351).

 Иностранные авторы весьма положительно характеризовали наших далёких предков. Так Византийский Император Маврикий (582- 602 гг.) писал: «Племена славян и антов … многочисленны и выносливы… к прибывающим к ним иноземцам они относятся ласково и принимают у себя… Находящимся у них в плену они не держат в рабстве вечно… Их никоим образом нельзя склонить к рабству или подчинению в своей стране… Скромность их женщин превышает всякую человеческую природу».

 Арабские историки Ибн-Русте (IХ в.) и Ибн-Мискавейх (Х в.) писали, что славяне высокие, красивые, мужественные и храбрые воины. (История СССР. Т.1. С. 344-345, 348. Протоиерей Лев Лебедев «Крещение Руси». М. 2003, С. 53-55).

 Первое массовое крещение южных руссов, живших в Северном Крыму, произошло в 866 г. Об этом сообщил в «Окружном послании» в 867 г. Константинопольский Патриарх Фотий. Тогда же он отправил к руссам епископа.

 Второе массовое крещение киевских руссов произошло между 874 и 877 годами по инициативе князей Аскольда и Дира. Об этом имеются сведения в «Хронографе» Императора Константина VII Багрянородного и «Хрониках» Константина Манасия. В это же время в Киеве были построены храмы во имя Святителя Николая и Пророка Илии.

 В документе конца IX — начала Х веков «Постановление Императора Льва VI Мудрого о порядке престолов церковных, подлежащих Патриарху Константинопольскому» есть упоминание о 61 Русской Митрополии. Современными археологическими раскопками в окрестностях Киева были обнаружены христианские захоронения IХ — Х вв.

 В 955 г. равноапостольная княгиня Ольга, приехав в Константинополь, крестилась вместе с приближёнными. Вернувшись в Киев, она велела истреблять языческие идолы и строить храмы. (О. М. Рапов «Русская Церковь в IX — XII вв. Принятие христианства». М. 1998. С. 78-136).

 Внук княгини Ольги Князь Владимир в 987 г. по просьбе Императоров Василия II и Константина IX отправился в Византию усмирять восставшего полководца Варду Фоку. В награду он просил в жёны их сестру царевну Анну. Победив Варду Фоку и не дождавшись приезда Анны, Князь Владимир захватил Херсонес и пригрозил взять Царьград, если ему не пришлют царевну. Императоры потребовали крещения Владимира. Неожиданно он ослеп. Крестившись, Князь Владимир прозрел и воскликнул: «Теперь я познал Истинного Бога». Вскоре он венчался с приехавшей царевной Анной. Вернувшись в Киев, равноапостольный князь Владимир велел жителям принять крещение в водах Днепра. Во время Таинства, совершаемого приехавшими пресвитерами, он молился Богу, поручая Ему себя и свой народ.

 К концу XI в. христианство приняли все жители русской земли. В ХIII — XVI вв. христианами стали и племена, жившие по соседству. (О.М. Рапов. Указ. соч. С. 220-225. Протоиерей Петр Смирнов «История христианской православной Церкви». М. 1994. С. 103, 104).

 Приняв Православную веру от Византии, наш народ с первых же лет стремился жить по заповедям Божиим, искал «прежде всего Царствия Божия и правды Его» (Мф. 6, 33) и называл свою Родину Святой Русью, а себя богоносцем. И Господь в награду даровал ему необъятные земельные просторы, природные богатства, святых вождей в лице великих князей и царей и сонм Божиих угодников. Не раз народ наш оступался и грешил. И Господь для вразумления сурово его наказывал. Народ горячо каялся и просил Бога и помиловании. И Спаситель прощал его и приводил к ещё большей славе, так как русский народ оставался верен своему предназначению — хранить веру Православную в чистоте и неповреждённости.

 Православие и религиозные идеалы стали основой русской государственности, объединив славянские и другие племена в единый, сильный православный народ. Церковь, воспитывая в людях лучшие качества, помогала превратить Русь в мощную Православную державу. Она воодушевляла на подвиг наших святых князей, Александра Невского, Дмитрия Донского, великих героев Минина и Пожарского в борьбе с грозными врагами. И только благодаря Церкви и сохранившейся в народе веры Россия не погибла в Смутное время.

 Во времена сына князя Владимира святого, Ярослава Мудрого (978-1054 гг.) возникли первые монастыри и был построен в Киеве знаменитый Софийский собор по образу храма Святой Софии в Константинополе. Великий князь Ярослав создал первый свод законов «Русская правда» и Устав по церковным делам. Перед своей кончиной он разделил Русь между сыновьями на уделы. Это привело к нескончаемым раздорам удельных князей, ослабивших страну настолько, что она стала лёгкой добычей татаро-монголов в 1237 г.

 Русские святители стремились восстановить церковную жизнь и помогали князьям в их нелёгком труде сохранения отечества в тяжелейший период татарского ига.

 Великий князь Александр Невский (1220-1263 гг.) вёл непримиримую борьбу с шведами и немцами, пытавшимися завоевать Русь и изменить веру народа. После его кончины остались его трое сыновей. Младшему сыну, князю Даниилу (1261-1303 гг.) достался самый незначительный удел с небольшим городком Москвою, которому Промыслом Божиим было назначено стать столицей великого государства.

 Младший сын князя Даниила, Иван Калита (1283-1340 гг.) путём дипломатических переговоров и щедрых подарков, добился получения у хана ярлыка на Великое Княжение. Затем он присоединил к Московскому княжеству несколько уделов. Великий русский святитель Петр, прозревая будущее величие Москвы, перенёс в неё Митрополичью кафедру. По его инициативе в Москве было начато строительство храма Успенья Пресвятой Богородицы, который спустя века стал местом венчания на царство русских царей и императоров.

 В 1378 г. внук Ивана Калиты Великий князь Дмитрий Донской (1350-1389 гг.) впервые одержал победу над татарами на реке Веже. Орда, раздираемая внутренней борьбой ханов за власть, теряла своё могущество.

 Темник Мамай, зять хана Бердибека, реальный глава Орды, два года собирал войско, нанял генуэзцев из Крыма, кавказских воинов, договорился с литовским князем Ягайлой совместно выступить против Москвы.

 Тогда же и Великий князь Дмитрий Донской собирал рать со всех русских земель. На врага стала почти вся Русь. 8 сентября 1380 г. на Куликовом поле встретились два войска. Отправляясь на бой, князь получил благословение прп. Сергия Радонежского, который послал с ним двух иноков, Андрея Ослябю и Александра Пересвета и предсказал победу. Несколько часов длилась кровопролитнейшая битва, окончившаяся полной победой русских войск. Это вызвало необыкновенный национальный подъём. Народ понял, что врага можно победить с Божией помощью, объединив все силы Русской земли.

 В 1389 г. Дмитрий Донской впервые на Руси завещал Великокняжеский Престол своему старшему сыну Василию I. В 1392 г. хан Тохтомыш утвердил Великое княжение за родом Московских князей. Таким образом, власть Великого князя становилась наследственной, т. е. династической.

 В 1425 г. Великим князем Московским стал Василий II (1415-1462), сыгравший исключительную роль в истории России. В 1441 г., через два года после принятия Византией Флорентийской унии, в Москву вернулся Митрополит Исидор, подписавший унию и перешедший в католичество. В Успенском соборе после литургии он вместо Константинопольского Патриарха помянул Римского папу, а затем зачитал Акт об унии, принятой 5 июня 1439 г. Великий князь всенародно назвал Исидора «латинским прелестником», «еретиком» и категорически отказался признать унию. Тем самым Василий II осознал себя защитником веры Православной. Русь с этого времени стала превращаться в оплот Вселенского Православия.

 Вскоре Церковный Собор утвердил на Руси династический порядок наследования Великокняжеского Престола от отца к старшему сыну, объявив его древним обычаем. (Иоанн, епископ Шанхайский «Происхождение закона о Престолонаследии в России». Шанхай. 1936. С. 14).

 В 1448 г. Собор русских епископов впервые самостоятельно избрал Митрополита Московского и всея Руси. Им стал Рязанский епископ Иона (1448-1461 гг.). Новый, после падения Константинополя, Патриарх Геннадий особой грамотой предоставил Русской Православной Церкви право избирать митрополитов Собором русских епископов без сношения с Константинопольским Патриархом. (Протоиерей Дмитрий Дмитриевский «История Православной Христианской Церкви». М. 2003. С.322).

 Русская Церковь стала независимой, а русское духовенство теперь воспринимало Русь наследницей Византийской Империи. В 1451  г. митрополит Иона назвал Великого князя Василия II «Новым Константином», спасителем Православия. А инок Фома назвал «Новым Константином» Тверского князя Бориса, также отвергшего унию.

 За стойкость в хранении Истинной веры Господь даровал русскому народу полное освобождение от татарского ига в 1448 г. при Великом князе Иоанне III (1440-1505). Русь стала единственным независимым православным государством. В 1485  г. к Москве было присоединено Тверское княжество, усилившее наше государство.

 Россия, став духовной наследницей Византии, получила от Византийских Императоров и династическую преемственность. Так князь Владимир Святой в 988 г. женился на царевне Анне. Его внук князь Всеволодович Ярославович в 1046 г. вступил в брак с царевной Анной, дочерью Императора Константина Мономаха, от которой имел сына Владимира Мономаха (1053-1125). Его сын Юрий Долгорукий (1090-1157) был женат на дочери Императора Иоанна Комнина и имел о неё трёх сыновей. Великий князь Иоанн III в 1472 г. женился на царевне Софье (Зое) Палеолог, племяннице последнего Византийского Императора Константина ХI. С собой Софья привезла стяг с Византийским гербом — двуглавым орлом.

 Вскоре Великий князь Иоанн III (1440-1505 гг.) повелел считать государственным гербом двуглавый орёл, соединённым с древним Московским гербом — Георгием Победоносцем. Таким образом, приняв от Византии Православную веру, породнившись с Императорами и приняв их государственную символику, Великие князья превратили Русь в преемницу Византийской Империи в духовном, династическом и государственном значениях.

 В 1492 г. Митрополит Московский и всея Руси Зосима назвал Великого князя Иоанна III — «Государем и Самодержцем всея Руси, Новым Императором Константином в Новом граде Константина — Москве». (Протопресвитер Иоанн Мейендорф. Указ. соч. С. 176).

 При Великом князе Василии III (1478-1533 гг.) к Москве была присоединены в 1510 г. Псковская земля, в 1514 г. — Смоленск, в 1520 — Рязанское княжество, в 1523 г. — Северское княжество. Объединив все княжества, Московские князья превратили Русь в единое Православное государство. (М.В. Толстой «История Русской Церкви». М. 1991. С. 257-258).

 Впервые идею Третьего Рима сформулировал инок Псковского Спасо-Елеазарова монастыря Филофей в письме к Великому князю Василию III: «…старого убо Рима Церкви падеся неверием и Апполинариевой ересью, Второго Рима, Константина града Церкви агарян внуци секирами, оскордами рассекоша. Сие же ныне Третьего Новаго Рима державного твоего Царствия Святая Соборная Апостольская Церковь… во всей поднебесной паче солнца светится. Все царства православной христианской веры соединились в твое единое царство. Один ты во всей поднебесной Христианский Царь,… яко два Рима падоша, а Третий стоит, а четвертому не бытии: уже твое христианское царство иным не достанется, по Великому Богослову». (С. Фомин «Россия перед Вторым Пришествием». Сергиев Посад. 1993. С. 19).

 В 1533 г. Великий князь Василий III скончался, оставив трёхлетнего сына Иоанна IV (1530-1584 гг.) на попечение жены Елены Глинской и бояр. Враждовавшие между собой бояре грабили казну и население, а протестующих против их бесчинств митрополитов Даниила и Иоасафа согнали с кафедры.

 В 1542 г. митрополитом был избран Новгородский архиепископ Макарий, твёрдо ставший на защиту единодержавия и укрепления государства. Понимая, что Россия является последним Оплотом Вселенского Православия, Третьим Римом, он убедил семнадцатилетнего Великого князя Иоанна IV венчаться на царство для усиления единовластия. 16 января 1547 г. в Успенском соборе Кремля был совершён чин венчания на царство. Русь превратилась в Православное Царство. 3 февраля того же года Царь Иоанн IV женился на дочери боярина Романа Юрьевича Захарина, Анастасии. Вскоре он вступил в переписку с Восточными Патриархами для получения их признания законности его царского сана. Все четыре Патриарха прислали свои личные приветствия Иоанну IV, как царю. Наконец в 1562 г. из Константинополя были получены грамоты и книга с чином царского коронования. В одной из грамот, Составленной Собором Константинопольского Патриархата и 31 митрополитами, было сказано, что Иоанн IV является законным Царём, как потомок святого Императора Константина Великого. «И сие полезно христианству для утверждения и пользы всей полноты христианской», — было сказано в грамоте. Таким образом, Иоанн IV был признан законным преемником Византийских Императоров, единственным Царём для всех христиан. (Н.Н. Воейков «Церковь, Русь и Рим». Минск. 2000. С. 372).

 Россия отличалась от Византии тем, что власть царя была династической. Только при этом условии можно передать национальные идеалы следующим поколениям, избежать борьбы за власть знати и подготовить лучшим образом наследника к тяжелейшему труду управления государством. Известный теоретик монархической идеи проф. Л.А. Тихомиров писал: «В России был особенно хорошо выдержан самодержавный тип монархии в силу того, что религиозные чувства народа совпадали с его социальными представлениями о справедливости и правде». «В Римской Империи существовал чисто выраженный абсолютизм, в Византии — переходная форма от абсолютизма к самодержавию». (Л.А. Тихомиров «Монархическая государственность». М. 1998. С. 90, 107).

 В 1584 г. Царь Иоанн IV скончался, оставив Трон младшему сыну от царицы Анастасии, Феодору, женатому на Ирине Федоровне Годуновой. Феодору Иоанновичу, последнему царю из династии Рюриковичей, было уготовано Промыслом Божиим завершить мистическое здание Третьего Рима с двумя вершинами — Православным Царём и Патриархом, «священной двоицей».

 В 1589 г. воспользовавшись приездом в Москву Константинопольского Патриарха Иеремии II, Царь велел созвать архиерейский Собор, на котором был избран Патриарх Московский и всея Руси. Им стал Московский митрополит Иов. Патриарх Иеремия II повторил над Иовом весь чин архиерейского посвящения для сообщения ему сугубой благодати Святого Духа.

 Через 4 года в Москву была доставлена грамота двух Константинопольских Соборов 1590г. и 1593г. В Соборной Грамоте, подписанной Патриархами Константинопольским, Александрийским, Антиохийским и Иерусалимским, 42 митрополитами, 19 архиепископами и 20 епископами, подтверждалось законное избрание Патриарха Иова. Там же объявлялось о включении его пятым в число главенствующих Первосвятителей Поместных Церквей, поскольку «один только на земле Царь великий и православный, и не пристало было бы не учинить воли его». Таким образом, была восстановлена сакральная «пентархия». (М. Зызыкин. Указ. соч. С. 71. Мейендорф. Указ. соч. С. 192).

 С завершением здания Третьего Рима Россия превратилась в единственное независимое самодержавно-монархическое государство, оплот Вселенского Православия. Укрепляя Русь государственно и духовно, Господь готовил её к тяжелейшим испытаниям.

 В 1598 г. боголюбивый и кроткий Царь Феодор Иоаннович скончался, не оставив потомства. Во время его правления был убит его младший брат, 9-летний царевич Дмитрий, сын Царя Иоанна IV и Царицы Марии Нагой. Царская династия Рюриковичей пресеклась. Это стало главной причиной вскоре наступившей в стране страшной Смуты.

 В феврале 1598 г. Патриарх Иов созвал Земский Собор, на котором был избран царём шурин последнего Царя Борис Годунов, виновный в гибели царевича Дмитрия. Добившись Царского Престола хитростью и преступлением, он стал избавляться от бояр, наиболее близких по родству Царю Федору Иоанновичу. Его двоюродных братьев Александра, Михаила, Иоанна и Василия Романовых он велел заточить в отдалённых местах, где все, кроме Иоанна Никитича, вскоре умерли. Федора Никитича по его приказу насильно постригли в монахи с именем Филарет и сослали в Сийскую обитель. Царствование такого Правителя не могло быть угодно Богу. И страну постигли череда бедствий. 1601 и 1602 годы были неурожайными, что вызвало страшный голод. В 1604 г. объявился самозванец Лжедмитрий I, которого послали Римский папа Климент VIII и Польский король Сигизмунд III с целью превращения России в католическую страну.

 13 апреля 1605 г. Борис Годунов скоропостижно скончался. На Трон взошёл его сын Федор Борисович. Но русское войско предалось Лжедмитрию, искренне веря, что он действительно является чудом спасшимся Церевичем Дмитрием. Царь Федор Борисович и его мать были убиты толпой.

 20 июня 1605 г. самозванец вступил в Москву. Народ его встретил радостными возгласами: «Здравствуй, отец наш, Государь и Великий Князь Дмитрий Иоаннович, спасённый Богом для нашего благоденствия!». Но после венчания Лжедмитрия на Царство народ стал прозревать. Самозванец, как тайный католик, глумился над церковными обрядами, не крестился перед иконами, самолично возвёл на Патриарший престол Рязанского архиепископа Игнатия, долго жившего в Риме. Но более всего вызвало народное возмущение служение католической мессы в колокольне Ивана Великого. (Н.Н. Воейков. Указ. соч. С. 428-433).

 Вскоре князь Василий Шуйский сумел организовать заговор против самозванца, убедив всех в гибели Царевича Дмитрия в 1591 г., о чём он знал доподлинно, участвуя в расследовании его убийства по горячим следам. 17 мая 1606 г. толпа ворвалась в Кремль и убила лжецаря.

 19 мая 1606 г. Царём был провозглашён Василий Шуйский. По его распоряжению святители Филарет Ростовский, Феодосий Астраханский и Воротынский, Шереметев, Андрей и Григорий Нагие перевезли тело Царевича Дмитрия в Москву. Открыв крышку гроба, все увидели его нетленные мощи. В левой руке Царевича сохранился шитый платок, а в правой — горсть орехов. (М.В. Толстой «История Русской Церкви». С. 471-472).

 В 1607 г. объявился новый самозванец Лжедмитрий II. Для борьбы с ним Василий Шуйский пригласил шведов, которые потребовали передать им Карелу и Прибалтийские земли. В июне 1610 г. русско-шведские полки потерпели поражение в бою с поляками. Польское войско двинулось к Москве. В столице начался мятеж с требованием низвержения Василия Шуйского. Он был насильно сведён с Престола, пострижен в монахи и выдан полякам. В плену он вскоре скончался.

 Боярская Дума, «Семибоярщина» решила предложить Царский Престол Владиславу, сыну Польского короля Сигизмунда III. Патриарх Гермоген убеждал, что Царём может быть только православный и венец нужно предложить юному Михаилу Федоровичу Романову, как ближайшему родственнику Царя Федора Иоанновича. Но его совету не последовали.

 Св. Патриарх Гермоген через своих людей рассылал послания с призывом всем православным людям встать насмерть за веру и Отечество и изгнать врагов из страны. Поляки уже хозяйничали в Москве. Патриарха Гермогена они заключили в темницу и уморили голодом.

 В стране без Царя и Патриарха наступил полный хаос. Но дело Гермогена продолжила Троице-Сергиева Лавра. Архимандрит Дионисий и келарь Авраамий (Палицын) рассылали свои послания во все концы страны, призывая народ сплотиться и встать против предателей веры и врагов Отечества.

 Одна из грамот попала в Нижний Новгород. Земскому старосте Козьме Минину трижды являлся воочию прп. Сергий Радонежский и велел ему собирать казну для русского войска. Собрав необходимую сумму, Минин вместе с князем Дмитрием Пожарским собрали ополчение. Получив благословение архимандрита Дионисия и соединившись с отрядами князя Трубецкого и казаками Заруцкого, ополчение Минина и Пожарского двинулись к Москве. 25 октября 1612 г. Русская столица была освобождена от польских захватчиков.

 Но Царский Престол пустовал. По предложению князя Дмитрия Пожарского по городам были разосланы грамоты с просьбой прислать выборных для участия в Церковно-Земском Соборе, чтобы всем миром обрести законного Царя. Когда в Москву прибыли выборные, после трёхдневного поста начались заседания Собора. На одном из заседаний, после долгих споров, какой-то дворянин из Галича передал князю Пожарскому письмо, в котором говорилось, что ближе всех по родству к прежним царям стоит Михаил Федорович Романов. Вслед за ним Донской казачий атаман также передал князю письмо. На вопрос Пожарского, что в этом письме, атаман ответил: «О природном Царе Михаиле Федоровиче». Одинаковое мнение обоих участников Собора решило дело — все согласились с кандидатурой юного Михаила Федоровича. Архиепископ Феодорит, келарь Авраамий Палицын, архимандрит Иосиф и боярин Морозов вышли на лобное место и спросили у собравшихся людей, кого они хотят в цари. Народ единогласно воскликнул: «Михаила Федоровича Романова». Тогда Авраамий Палицын воскликнул: «Се бысть по смотрению Всевышнего Бога». (М.В. Толстой «История Русской Церкви». С. 492-499).

 21 февраля 1613 г. была составлена Соборная Грамота. В ней говорилось: «…заповедано, чтобы избранник Божий Царь Михаил Федорович Романов был родоначальником Правителей на Руси из рода в род с ответственностью в своих делах перед Единым Небесным Царём. А кто же пойдет против сего Соборного постановления: сам Царь, Патриарх ли, вельможи ли и всяк человек, да проклянется таковой в сем веке и в будущем отлучен бо он будет от Святой Троицы». (Происхождение закона о Престолонаследии в России. С. 80).

 Современный афонский подвижник о. Феодосий так объяснил значение Соборной Грамоты 1613 г.: «Торжественная и вместе страшная грамота. Ею клятвенно связаны с Царями из Дома Романовых не только сами предки, составители её, но и все мы, потомки их до скончания века. Соблюдение сего обета — залог нашего благополучия как на земле, так и на небесах, и наоборот, несоблюдение его есть великий грех перед Богом, влекущий за собой наказание, как и показала революция». («Россия перед Вторым Пришествием». 1993. С. 168).

 Избрание Михаила Федоровича (1597-1645 гг.) Царём стало залогом успокоения Русского государства. 11 июля 1613 г. он был венчан на Царство в Успенском соборе Кремля Собором епископов во главе с Казанским митрополитом Ефремом.  После заключения перемирия с Польшей и Литвой из 9-летнего польского плена вернулся митрополит Филарет, отец Царя. 24 июня 1619 г. приехавший в Москву Иерусалимский Патриарх Феофан совершил хиротонию Филарета в Патриарха Московского и всея Руси. При опытном, умном и твёрдом Патриархе, помогавшем молодому Царю в решении государственных проблем, в стране вскоре был наведён порядок и восстановлены все стороны общественной жизни. Одновременно Патриарх Филарет заботился об исправлении церковных книг. В 1633 г. он скончался и был погребён в Успенском соборе Кремля.

 Приемником Филарета был избран Иоасаф I. После его кончины в 1643  г. Патриархом стал Иосиф, который продолжил исправление богослужебных книг по греческим образцам.

 В 1645 г. скончался родоначальник династии Романовых, Царь Михаил Федорович. Престол наследовал его сын 16-летний Алексей Михайлович (1629-1676 гг.). Воспользовавшись юностью Царя, его приближённые начали злоупотреблять властью, что привело к народным мятежам.

 В 1646 г. Царя познакомили с игуменом Кожеезерской пустыни Никоном (1605-1681 гг.), который поразил его редким благочестием, умом и большими знаниями церковного учения. В 1652 г. скончался Патриарха Иосиф. Алексей Михайлович предложил Никону, тогда уже Новгородскому митрополиту, занять Патриарший Престол. После продолжительных уговоров и обещания повиноваться ему в церковных делах, ради выполнения догматов и канонов Церкви, Никон согласился стать Патриархом. В первые годы его патриаршества Царя и Никона связывала искренняя дружба, помогавшая решать многие государственные и церковные проблемы.

 Самым выдающимся событием в царствование Алексея Михайловича было присоединение к России Левобережной Малороссии, много лет страдавшей под гнётом поляков-католиков. С просьбой принять Малороссию и запорожских казаков «под государеву руку» обращался к Михаилу Федоровичу Митрополит Киевский Иов в 1625 г. С такой же просьбой неоднократно обращался к Алексею Михайловичу и Патриарху Никону гетман Богдан Хмельницкий. В 1653 г. по инициативе Патриарха в Кремле был созван Церковно-Земский Собор, на котором решили просить Царя принять «под государеву руку гетмана Богдана и все войско Запорожское с городами и землями». После получения согласия Алексея Михайловича в городе Переяславле 8 января 1654  г. Рада приняла единогласно решение о воссоединении с Великороссией «во веки». Присоединение Малороссии к России вызвало негодование поляков, начавшие войну, в которой принял участие сам Царь. Все государственные дела и своё семейство Алексей Михайлович поручил Патриарху Никону. (М.В. Толстой. Указ. соч. С. 504-515, 552- 558).

 Иерусалимский Патриарх Досифей (1641-1701 гг.) воспринимал Русского Царя, как преемника Византийских Царей и Властителя всего Православного мира. Он считал, что хотя Московский Патриарх был признан грамотой Первосвятителей Восточных Церквей только пятым в «пентархии», значение его совсем иное, чем других Первоиерархов. Поскольку «он Патриарх изукрашенного Царством города Москвы, Третьего Рима, пребывающий при Вселенском Царе». (С. Фомин «Россия перед Вторым Пришествием». Т. I. М. 1998. С. 271).

 В 1654 г. на Церковном Соборе под председательством Царя было принято решение об устранении ошибок в Богослужебных книгах, исправлении Символа Веры в соответствии с Никео-Константинопольским и о правиле креститься тремя перстами, как и в других Поместных Церквях, объединённых верой и Святыми Таинствами.

 В 1655 г. был созван Церковный Собор, в котором, кроме Патриарха Никона и русского епископата, приняли участие Патриархи Антиохийский Паисий, Сербский Гавриил, митрополиты Никейский Григорий и Молдавский Гедеон. На Соборе было принято решение одобрить Определение Собора 1654 г. на основании 37 Апостольского правила, 8 правила VI Вселенского Собора и 6 правила VII Вселенского Собора. Однако протопоп Аввакум, Коломенский епископ Павел и протопопы Даниил, Иоанн Неронов и другие, несогласные с решением Собора, стали возмущать народ. Патриарх Никон распорядился выслать их из Москвы, после чего спокойствие восстановилось. (М.В. Толстой. Указ соч. С. 563-577).

 В 1656 г. Патриарх Никон с одобрения Царя начал строительство Ново-Иерусалимского монастыря, мечтая сделать его духовным центром всего Православного мира.

 Отношение Алексея Михайловича к Патриарху резко изменилось после его возвращения из второго военного похода в 1658 г. Под влиянием ненавидящих Никона бояр и агента Ватикана Паисия Лигарида Царь отдалился, а затем прервал с ним всякие отношения. Но главной причиной их расхождения стало вмешательство Алексея Михайловича в церковные дела. Вопреки канонам, он сам ставил епископов и священников, а Монастырский Приказ, созданный в 1649 г., судил духовенство и ведал доходами монастырей.

 Патриарх Никон в письмах пытался объяснить Царю недопустимость подобных правил, ссылаясь на церковное учение. Как Первосвятитель, он понимал всю губительность посягательства Царской власти на Церковь. Но этого не мог понять Алексей Михайлович. В знак протеста Патриарх удалился в Ново-Иерусалимский монастырь, надеясь остановить действия Царя, но безуспешно.

 Под сильным влиянием Паисия Лигарида, сговорившегося с группой бояр и старообрядцами, Алексей Михайлович велел созвать «Большой Собор». В Соборе, начавшемся 1 декабря 1666 г., приняли участие Патриархи Антиохийский Макарий и Александрийский Паисий. 12 декабря 1666 г. Собор принял решение о лишении Никона святительского сана, после чего его простым монахом сослали в Ферапонтов обитель, а затем в Кириллов монастырь. Там он прославился как целитель, прозорливец и благотворитель, чем заслужил искреннюю любовь местного населения. (Н.Н. Воейков. Указ соч. С. 529-551. М.В. Толстой. Указ соч. С. 602-604).

 Разрыв отношений Царя и Патриарха привёл к нарушению симфонии двух высших властей, Церковной и Царской, что стало началом разрушения Третьего Рима, Русского Православного Царства.

 Патриарх Никон был истинным столпом идеи Третьего Рима. Защищая Церковь и симфонию властей, он пытался остановить начавшееся разрушение православной государственности, но его исповеднический подвиг уже не мог остановить Россию, вставшую на путь секуляризации.

 После низложения Патриарха Никона Собор признал все его реформы, а противников Соборных постановлений предал анафеме, как раскольников. В 1667 г. произошёл Церковный раскол, отпадение от Церкви старообрядцев, которые затем разделились на несколько враждебных толков.

 В 1676 г. скончался Царь Алексей Михайлович, оставив Трон старшему сыну от первого брака Федору Алексеевичу (1661-1682 гг.). Новый Царь убедил Патриарха Иоакима вернуть больного престарелого Никона доживать свой век в Новом Иерусалиме. Но Никону не суждено было увидеть свой монастырь. 17 августа 1681 г. он скончался по дороге, возле Толгского монастыря г. Ярославля.

 В 1682 г скончался Федор Алексеевич, не оставив потомства. На Трон возвели 16-летнего Иоанна Алексеевича (сына Милославской Марии Ильиничны) и 10-летнего Петра Алексеевича (сына Нарышкиной Натальи Кирилловны) при регентстве их старшей сестры царевны Софьи Алексеевны (1657-1704 гг.). После подавления стрелецкого бунта в 1689 г. Пётр стал фактически единоличным Царём.

 Как великий преобразователь, Пётр I (1672- 1725 гг.) решил превратить Россию в великую державу по Западно-Европейскому образцу, изменив веру предков и подчинив Церковь Царской власти. В 1700 г., после кончины Патриарха Адриана, Пётр запретил избирать нового Патриарха. В 1701 г. он восстановил «Монастырский приказ», упразднённый Собором в 1675 г., и потребовал отобрать имущество у монастырей и храмов. В 1721 г., без созыва Собора, по его приказу был учреждён «Священный Синод», ведавший всеми делами Церкви. В 1722 г. Указом Петра были запрещены крестные ходы с образами и возведение часовен, что сильно подорвало авторитет Царя в народе. Таким образом, была разрушена симфония между Царской и Церковной властью.

 В октябре 1721 г., после победы над шведами, Пётр принял титул Императора Всероссийского. В 1722 г. он отменил династический порядок наследования Престола и ввёл новый, согласно которому Император самолично назначает «кому хочет, тому и определит наследство» («Происхождение закона о Престолонаследии в России». С. 56). Этот Указ, создав неопределённость, породил вереницу «временщиков», дворцовые перевороты и женщин-императриц. Нарушив церковные каноны о покровительстве Царской власти Церкви, разрушив симфонию властей и отменив династический принцип престолонаследия, Пётр I превратил Самодержавную власть Царя в ничем не ограниченную монархию, т.е. в абсолютизм. Стремясь превратить Россию в Великую Державу, он нанёс удар её душе, Святой Руси. Это стало главной причиной начала охлаждения веры нашего народа.

 Восстановление Самодержавной монархии произошло при правнуке Петра I, Императоре Павле I. В 1796 г., после кончины Императрицы Екатерины II, на Престол вступил её сын Павел Петрович (1754-1801 гг.). Главным делом его жизни было восстановление твёрдого порядка Престолонаследия по принципу первородства: «Дабы государство не было без наследника, дабы наследник был назначен всегда законом самим,… дабы сохранить право родов в наследовании,… и избежать затруднений при переходе рода в род». Акт о Престолонаследии был обнародован Павлом I в день его коронования 5 апреля 1797 г. При его сыне Императоре Николае I в 1832 г. этот Акт вошёл в «Основные законы Российской Империи». Законы переиздавались в 1886 г. и в 1905 г. В них не только определялся династический порядок Престолонаследия, но и восстанавливалась роль Императора, как «верховного защитника и хранителя» Православной веры и «блюстителя правоверия и всякого в Церкви святой благочиния» (ст. ст. 62-64). Таким образом, Императоры Павел I, Николай I и их потомки восстановили принципы Самодержавной власти Царя. Но при отсутствии Патриарха Россия, как Третий Рим, не могла являться прочным оплотом Вселенского Православия.

 Российские Государи являлись истинными защитниками единоверцев от притеснений. Благодаря их материальной и политической поддержке были сохранены кафедры подневольных Восточных Патриархов. (Н.Н. Воейков. Указ соч. С. 603, 604).

 Императоры Павел I и Александр I в 1801 и 1803 гг. приняли в состав России Грузию, которой грозило полное уничтожение от магометанских правителей Ирана и Турции. Грузинские цари, начиная с 1586 г. неоднократно обращались к русским Государям с просьбой взять их страну «под царскую руку». (Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн «Битва за Россию». С.-Пб. 1993. С. 69).

 В 1829 г., после победы над турками, Император Николай I (1796-1855 гг.) потребовал от султана Махмуда IV предоставления независимости Греции и автономии Сербии, Валахии и Молдавии.

 При Императоре Александре II (1818-1881 гг.) Балканские государства, силою русского оружия, были окончательно освобождены от турецкого ига после победы в войне 1877-1878 гг.

 Являясь защитниками Вселенского Православия, Российские Императоры уже были не в состоянии остановить усиливающийся процесс охлаждения веры у собственного народа. Великие русские святители Феофан Затворник, Филарет Московский, Игнатий (Брянчанинов) и многие святые старцы предупреждали об опасных последствиях отступления от веры. Но их голосу внимали немногие.

 В начале ХХ века вероотступничество достигло таких масштабов, что в январе 1905 г. грянула Первая русская революция. Святой праведный Иоанн Кронштадтский, пытаясь образумить народ, взывал в своих проповедях: «… не верующий в Бога не может быть верен Царю и Отечеству. От неверия и все наши бедствия… Если не будет покаяния у русского народа, конец близок. Бог отнимет у него благочестивого Царя и пошлёт бич в лице нечестивых, жестоких, самозваных правителей, которые зальют всю землю кровью и слезами». ( С. Фомин. Указ. соч. 1993. С. 62, 141).

 Наш народ временно опомнился, и благодаря слаженным действиям преданных Царю Николаю II офицеров, солдат и членов монархических организаций революция была остановлена.

 Как истинный Самодержец, Государь Николай Александрович (1868-1918 гг.) стал инициатором подготовки созыва Поместного Собора для восстановления Патриаршества и укрепления тем самым Третьего Рима. 27 декабря 1905  г. , несмотря на революционную ситуацию в стране, он предложил в рескрипте к Митрополиту Антонию (Вадковскому) определить время созыва Поместного Собора, который состоялся в 1917-1918 гг. (С.С. Ольденбург «Царствование Императора Николая II». С.-Пб. 1991. С. 276).

 Известный богослов архимандрит Константин (Зайцев) в эмиграции писал: «Пока во главе Великой России стоял Царь, Россия продолжала быть Святой Русью, как организационное единство. Но вот что замечательно. Чем явственнее сказывалось расхождение с Церковью русской общественности и русского народа, тем явственнее в личности Царя обозначались черты Святой Руси. Уже Император Александр III был в этом отношении очень показательным явлением. Ещё гораздо в большей степени выразительным в этом смысле была фигура Императора Николая II. В этом — объяснение той трагической безысходной отчуждённости, которую мы наблюдаем между ним и русским обществом. Великая Россия в зените своего расцвета радикально отходила от Святой Руси, но эта последняя — в образе последнего Русского Царя получила необыкновенно сильное, яркое, прямо-таки светоносное выражение». (Архимандрит Константин (Зайцев) «Чудо Русской истории». М. 2000. С. 441-442).

 О неизбежности революции предсказал ещё в 1876 г. Ф.М. Достоевский: «Безбожный анархизм близок, наши дети увидят его. Интернационал распорядился, чтобы европейская революция началась в России. И начнётся, ибо нет у нас для неё надёжного отпора ни в управлении, ни в обществе». (В.С. Кобылин «Анатомия измены». С.-Пб. 1998. С. 23).

 В начале 1917 г., во время кровопролитной войны с Германией, около Императора Николая II почти не осталось преданных ему людей. Многие были убиты, другие поддались на антимонархическую пропаганду, третьи струсили.

 В результате тщательно спланированного бунта и всеобщей измены Царю Главнокомандующими фронтами, Государственной Думой и Правительством 2/17 марта 1917 г. Император Николай II был свергнут с Престола. Власть захватили бунтовщики, создав Временное Правительство. Как писал бывший товарищ Обер-прокурора Священного Синода кн. Н.Д. Жевахов: «благодать Божия, осенявшая главу Помазанника Божия и изливающаяся на всю Россию, вернулась к Богу… Россия лишилась Божией благодати. Свершился акт величайшего преступления… Русские люди, восстав против Богом дарованного Помазанника, тем самым восстали против Бога». (Кн. Н.Д. Жевахов «Причины гибели России». Бари. 1928).

 Лишённые Божией благодати русские люди впали в безумие. Начались повальные грабежи, поджоги, насилия и убийства. Народ забыл своего Царя, оказавшегося в заточении. Но он не забывал своего народа даже перед гибелью. Его старшая дочь Вел. Княжна Ольга Николаевна из Тобольского заключения писала: «Отец просит предать всем тем, кто ему остался предан, и тем, на кого они могут иметь влияние, чтобы они не мстили за него, так как он всех простил и за всех молится, чтобы не мстили за себя, и чтобы помнили, что то зло, которое сейчас в мире, будет ещё сильнее, но не зло победит зло, а только любовь». («Россия перед Вторым пришествием». 1993.С. 169).

 Воспользовавшись наступившим в стране хаосом, власть захватили христоненавистники-большевики, что предрешило гибель царственных узников. В ночь с 16 на 17 июля 1918 г. в Екатеринбурге, в подвале Ипатьевского дома были ритуально убиты Государь Николай Александрович, Государыня Александра Федоровна, их дети Цесаревич Алексей, Великие Княжны Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия, доктор Е.С. Боткин, повар И.М. Харитонов, лакей А.Е. Трупп и комнатная девушка А.С. Демидова. Тела всех убитых были сожжены в Коптяковском лесу близ Екатеринбурга. (Н.А. Соколов «Убийство Царской Семьи». Р. Вильтон «Последние дни Романовых». Сборник «Последние дни Романовых». М. 1991. С.5 — 476.  М.К. Дитерихс «Убийство Царской Семьи и членов Дома Романовых на Урале». Т. I. М. 1991. С. 7 — 417. « Правда о Екатеринбургской трагедии». Сб. статей. М. 1998. Е.В. Марьянова «Царское дело и «екатеринбургские останки». М. 2008).

 Это страшное злодеяние стало началом чудовищного террора, ибо была попрана древняя Божия заповедь «Не прикасайтеся Помазанным Моим…». (Пс. 104, 15). И исполнилось предсказание св. прав. Иоанна Кронштадского — вся земля Российская залилась кровью и слезами. Епископ Нектарий (Концевич) писал в 1981  г. в Сан-Франциско: «Убит Государь — Помазанник Божий, покровитель Православной Церкви, Глава Православного государства, убит удерживающий. И с этого момента «тайна беззакония» получила свободу, и все мы являемся свидетелями безудержного разгула и распространения зла во всём мире». (С. Фомин. Указ. соч. С. 165).

 Казалось, Россию должна была постичь та же участь, что и Византию. Но разница между обеими Империями состоит в том, что во главе Византийской Империи более 200 лет стояли императоры-еретики из династии Палеологов. Российскую же Империю возглавляли более 100 лет благочестивые православные Самодержцы, сознающие всю свою ответственность перед Богом за вверенные им страну и народ. Государь Николай II в течении жизни неоднократно говорил: «Быть может, необходима искупительная жертва для спасения России. Я буду этой жертвой — да свершится воля Божия». (С. Фомин.Указ. соч. С. 159).

 Искупительная жертва Государя была угодна Господу. Подтверждением этого стало явление иконы Державной Божией Матери в день свержения Царя 2/17 марта 1917 г. Другим подтверждением воли Божией стало восстановление в России Патриаршества , которое произошло при жизни Николая II 18 ноября 1917 г. Первым Патриархом после почти 200-летнего перерыва был избран святой Тихон. Таким образом, Россия не погибла. Но в отсутствии Царя Третий Рим стал существовать прикровенно, т.е. тайно, по слову известного богослова протоиерея Сергия Булгакова. (С. Фомин.Указ соч. С. 185).

 После гибели Царской Семьи в стране, ранее называвшейся Святой Русью, Домом Пресвятой Богородицы, началось откровенное богоборчество — массовое убийство архиереев, священников, мирян, осквернение Православных святынь, разрушение храмов и монастырей. Когда же в 1925 г. скончался Патриарх Тихон, избрание нового Патриарха было запрещено. Перед смертью Святой Патриарх пытался остановить наступившее безумие: «Чада мои, православные русские люди! Только на камне врачевания зла добром созидается нерушимая слава и величие нашей святой Православной Церкви… Следуйте за Христом! Не изменяйте Ему! Не поддавайтесь искушению… не будьте побеждены злом. Побеждайте добром!» (Михаил Еропкин «Святитель Тихон, Патриарх Московский и всея Руси». Журнал «Православная беседа». №5, 2009).

 В 1930-е годы гонения на Церковь ещё более ожесточились. К 1941 году, по данным Патриархии, действующих храмов и число священников сократилось на 95% от уровня 1920 г. На воле оставалось лишь 4 правящих архиерея. Церковь оказалась на грани полного уничтожения. (М.В. Шкаровский «Русская Православная Церковь при Сталине и Хрущёве». М. 1999. С. 112, 116-118).

 Как писал Митрополит Иоанн (Снычев): «Казалось, ничто уже не спасёт Россию от медленной и мучительной смерти — равно физической и духовной. Но Господь судил иначе: страшное потрясение новой войной в очередной раз, вопреки человеческим расчётам, изменило русскую судьбу». (Митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн «Самодержавие Духа». С.-Пб. 1995. С.316).

 Испытав все ужасы войны, наш народ вновь потянулся в храмы, моля Бога о помиловании. И Господь помог нашим войскам гнать страшного врага с нашей земли. В 1943 г. был восстановлен Патриарший Престол и избран Патриарх Сергий (Страгородский). Из тюрем были возвращены священники и архиереи, вновь были открыты храмы и монастыри. Вся страна молилась о победе наших воинов. И 9 мая 1945 г. была окончена Великая Отечественная война полной нашей победой.

 Но не прошло и нескольких лет после столь суровых испытаний, как вновь начались закрытие храмов и преследование верующих. Результатом нового богоборчества стало крушение коммунистической власти в 1991  г.

 Народ в большинстве был рад освобождению и ожидал великих перемен в России. Но вместо благоденствия и свободы в стране началась очередная Смута. Спасти Россию можно только, превратив её в Православную Державу. Для этого надо, прежде всего, духовное перерождение нашего народа, превращение людей в истинных православных христиан, воспринимающих свою жизнь как служение Богу и Отечеству. Необходимо воцерковление всех сфер общественной жизни, начиная с личной и заканчивая государственной. Чтобы это стало возможным, надо вернуть народу историческую память, преемственность поколений и его национальные, религиозные и культурные традиции.

 Процесс духовного пробуждения народа начался после празднования 1000-летия Крещения Руси в 1988 г. После празднования 2000-летия Рождества Христова храмы и монастыри стали наполняться верующими. А в 2011 г. после посещения России великой святыни, пояса Пресвятой Богородицы, все храмы заполнились молящимися.

 В 2007 г. произошло ещё одно знаменательное событие — были воссоединены в единую Православную Церковь две её части, Российская и Зарубежная. Это, несомненно, должно помочь более успешному духовному оздоровлению и воцерковлению нашего народа. Сейчас наблюдается возрастающий интерес молодёжи к нашей истории и Православному вероучению. Наша Церковь, пережив продолжительные гонения в ХХ столетии, вновь укрепляется и играет главную роль в процессе возрождения России.

 Как писал выдающийся теоретик монархической идеи проф. Л.А. Тихомиров: «Тип власти, являющейся традиционной для данного народа никогда не уничтожается в его недрах, какой бы ни была в данную эпоху верховная власть». «Л.А. Тихомиров. Указ. соч. С. 75).

 Но сейчас наш народ в массе своей весьма далёк от идеи Самодержавной монархии. Тем же, кто мечтает о скором восстановлении Царской власти, стоит напомнить слова известного русского философа, проф. И.А. Ильина: «Это есть великая иллюзия, что «легче всего» возвести на Престол законного Государя. Ибо законного Государя надо заслужить сердцем, волею, делами. Монархия — самый трудный вид государственности, ибо духовно требует от народа монархического правосознания». (С. Фомин. Указ соч. С. 323).

 В настоящее время главной задачей нашего народа должно стать стремление к возрождению Святой Руси. Как писал Митрополит Иоанн (Снычев): «Именно сейчас Господь даровал нам возможность начать возвращение из трущоб «цивилизованного» духовного варварства на свободу благодатных просторов Святой Руси. У нашего народа есть всё для того, чтобы это возвращение состоялось. Есть привычка к напряжённому внутреннему труду, готовность к самопожертвованию и терпению, нерастраченный запас державной мощи и соборной любви. И, главное, есть Святая Церковь Православная, готовая без устали врачевать его духовные недуги, наставлять, вразумлять и пестовать народ с материнской любовью и отеческой строгостью». (Митрополит Иоанн. (Снычев) «Битва за Россию». С.-Пб. 1993. С. 35).

 Если Господь избрал русский народ хранить веру Православную в чистоте и неповреждённости в последние предантихристовы времена, то он ждёт от нас восстановления Святой Руси и Третьего Рима во всей его полноте. По предсказаниям многих святых старцев это должно произойти. Ведь Россия, как Третий Рим, должна дожить до Второго Пришествия Господа Иисуса Христа, чтобы «довести искушаемое антихристом человечество до врат Царствия Божия». (А.В. Карташев. Указ. соч. С. 40).

Евгения  Марьянова

Рубрика: История, Организации, Политика, Размышления | Оставить комментарий

ЧТО МЫ ПОТЕРЯЛИ И КАК ВЕРНУТЬ?

bbxw857ectI

Необходимо сожаление об утраченном в 1917 г. цветущем и могучем православном царстве — Российской империи, Третьем Риме — и осознание того, что мы сейчас подобны блудному сыну, ушедшему на страну далече.

Мы, как и он, тоже ушли, но только от родных святынь Русского царства, и довольствуемся теперь пищей свиней, то есть любым государственным устройством по принципу: нам все равно, какая власть, дали бы хлеба.

Об этом нужно глубоко сожалеть, и нужно исправлять содеянное, каяться в грехе неверности Роду Романовых — исповедовать в молитвах перед Богом и Его угодником Царем Николаем II, а также и перед всем народом церковным — открыто и безбоязненно, — что мы глубоко скорбим об утерянном православном самодержавном государстве и горячо желаем, чтобы Русью — Великой, Малой и Белой — снова правил Помазанник Божий, русский православный Царь.

Это и будет покаяние в грехе отречения народа от Бога и Им поставленного Царя.

И это очень важно для спасения души каждого из нас, поскольку грех этот общий; думается, все мы виновны в равнодушии к самой идее Богом установленной самодержавной власти и к Царю Николаю — искупителю Соборного греха измены Народа Русского, пострадавшего за каждого из нас.Значит, всем нам и каяться в этом грехе, просить у Бога восстановления царской власти.

Помните этот народный стих: «И над нами, как встарь, будет Вера и Царь, и воскреснет былая Россия»?

У нас просто нет другого выхода, так как никто, кроме русского православного царя, не сможет остановить сползания нашей Родины к пропасти погибели — духовной и физической.

Потому что православный царь (вначале византийский, а затем русский), по единогласному толкованию Святых Отцов — от святого Иоанна Златоуста до святого Феофана Затворника, является тем УДЕРЖИВАЮЩИМ мировое зло, о котором говорит апостол Павел во Втором послании к Солунянам.

Не стало царя — и зло терзает нашу Родину; явится опять царь — и зло будет остановлено.

Митрополит Иоанн, петербургский архипастырь, не зря напоминает всем нам, что один из основных законов Российской империи гласил: «Император, яко Христианский Государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры, блюститель правоверия и всякого в Церкви Святой благочиния» («Русская симфония»).

Иными словами, царь всегда являлся хранителем догматов Православия, и это было закреплено в государственных законах.

И чтобы опять восстановить этот крепкий оплот Православия, недвижимую стену и защиту для наших душ — царскую власть, нам не нужно искать специального благословения, как пишет владыка Иоанн в книге «Одоление смуты»: «На дело воссоздания Святой Руси никакого специального благословения не надо. Вы и так имеете его — внутри себя».

Не исключена возможность, что враги Церкви, учитывая настроение православных людей, попытаются навязать нам своего царя.

Но, думаю, с Божией помощью мы сможем распознать подделку и отвергнуть ее. К этому тоже нужно быть готовыми, чтобы у нас от радости, что наконец-то появился долгожданный царь, не помрачилось сознание.

—-

«Перед концем времен Россия сольется в одно великое море с прочими землями и племенами славянскими, перед которыми в трепете все народы будут» (сказано прп. Серафимом Саровским в 1825-1832 гг.).

«Я предвижу восстановление мощной России, еще более сильной и могучей. На костях мучеников, как на крепком фундаменте, будет воздвигнута Русь новая — по старому образцу, крепкая своей верою во Христа Бога и во Святую Троицу! И будет по завету св. князя Владимира — как единая Церковь!» (сказано св. прав. Иоанном Кронштадтским в 1906-1908 гг.).

«Будет шторм. И русский корабль будет разбит. Но ведь и на щепках и обломках люди спасаются. И все же не все погибнут. Надо молиться, надо всем каяться и молиться горячо… Явлено будет великое чудо Божие. И все щепки и обломки, волею Божией и силой Его, соберутся и соединятся, и воссоздастся корабль во всей красе и пойдет своим путем, Богом предназначенным» (сказано прп. Анатолием Оптинским в 1917 г.).

«В России будет восстановлена монархия, самодержавная власть. Господь предызбрал будущего царя. Это будет человек пламенной веры, гениального ума и железной воли. Он прежде всего наведет порядок в Церкви Православной, удалив всех неистинных, еретичествующих и теплохладных архиереев. И многие, очень многие, за малыми исключениями, почти все будут устранены, а новые, истинные, непоколебимые архиереи станут на их место. Произойдет то, чего никто не ожидает. Россия воскреснет из мертвых, и весь мир удивится» (было сказано свт. Феофаном Полтавским в 1930 г.).

«Россия вместе со всеми славянскими народами и землями составит могучее Царство. Окормлять его будет царь православный — Божий Помазанник. В России исчезнут все расколы и ереси. Евреи из России выедут встречать в Палестину антихриста, и в России не будет ни одного еврея. Гонения на Церковь Православную не будет. Господь Святую Русь помилует за то, что в ней было страшное и ужасное предантихристово время. Просиял великий полк исповедников и мучеников. Все они умоляют Господа Бога Царя Сил. Нужно твердо знать, что Россия — жребий Царицы Небесной, и Она о ней заботится и сугубо о ней ходатайствует. Весь сонм святых Русских с Богородицею просят пощадить Россию» (сказано прп. Лаврентием Черниговским в 1940-х гг.).

В 1992 г. в Петербурге была опубликована книга «Последние судьбы России и мира. Краткое обозрение пророчеств и предсказаний».

В ней, в частности, содержится такое предсказание, сделанное в беседе одним из современных старцев в сентябре 1990 года.

Приведем его частично:

«Приблизились последние дни Запада, его богатства, его разврата. Внезапно постигнут его бедствия и пагуба. Надменность и злорадство Запада о нынешних бедствиях России обратятся еще большим гневом Божиим на Запад. После «перестройки» в России начнется «перестройка» и на Западе, и там откроется невиданный раздор, междоусобица, голод, смута, падение властей, развал, анархия, моры, людоедство — невиданные ужасы накопленного в душах зла и разврата. Господь даст им жать то, что сеяли много веков и чем угнетали и развращали весь мир. И поднимется на них все злодейство их. Россия выдержала свое искушение, ибо имела в себе мученическую веру, милость Бога и избрание Его. А Запад всего этого не имеет и потому не выдержит. Россия ждет Бога! Русскому народу нужен только вождь, пастырь — Царь, избранный от Бога. И он пойдет с ним на любой подвиг

Далее http://www.pokaianie.ru/guestbook/

Рубрика: История, Организации, Политика, Размышления | Метки: , , | Оставить комментарий

СУДЬБА РОССИИ

header3

Какие, же картины рисует нам описанный период времени с высоты птичьего полета? Что видно тем, кто замечает не только единичные факты повседневной жизни, но и концепцию их, и причины, их родившие?!

Сведение политических счетов между Россией и Германией варварскими способами, безмерные ужасы войны, кровь, заливавшую все большие пространства?! Или революционное брожение внутри страны, измену исконным русским началам, ряд преступлений против Бога, Царя и династии, Распутинскую эпопею?!

Нет, это все видели даже неосмысленные дети. Духовное око наблюдателя проникало глубже и видело не только то, что лежало на поверхности, но и то, что находилось под нею и прикрывалось ею; видело следующие картины:

I. Безверие

Ни прозрачная область веры, ни отчетливые веления Божии, руководствуясь которыми человечество могло бы выработать совершенно ясную программу жизни и обеспечить прочные законы общежития, ни безчисленные примеры людей, следовавших этим велениям, доказавших их реальную силу и достигших пределов святости, не устранили того непонятного с первого взгляда факта, что каждый человек верит по-своему, что христианская религия не объединила человечества в общности идеалов, в единстве целей, в защите возвещенных Христом-Спасителем истин от поругания и забвения.

На смену архаическому богопониманию явилось новое богопонимание, которое, отвергнув старое, не создало ничего нового и в результате, человечество, оторванное от своего религиозного центра, стало катиться по наклонной плоскости и очутилось в тупике, из которого имеется только один выход – Возвращение к Старому.

Истина, которую везде ищут и не находят потому, что не знают, в чем она заключается, живет не в миру, а вне мира, за тою оградою, где скрывались и сейчас скрываются люди «не от мира сего», знающие эту истину и громко кричащие о ней.

Пусть были и будут мистификаторы и обманщики, эксплуатировавшие не столько веру, сколько суеверие народное, его склонность ко всему таинственному и мистическому: но они бессильны умалить значение грозных предостережений Преподобного Серафима, иеросхимонаха Глинской Пустыни Илиодора или о. Иоанна Кронштадтского… Слишком нежное это творение – Истина, слишком свято ее содержание, чтобы она могла оставаться в миру, на его базаре; слишком грешными стали люди, чтобы ее видеть своими грешными очами… И видят ее и познают те, кто подвигами, слезами и страданиями обостряют свое духовное зрение, кто, хотя и живет в миру, но сам «не от мира сего».

Всякая религия, а православная по преимуществу, есть религия опыта; а опыт часто противоречит выводам и заключениям горделивого ума. И даже такие великие люди, каким был Н.В. Гоголь, проведший только короткое время в Оптиной Пустыни, в общении с Оптинскими старцами, и опытно познавший Истину, пришел в ужас от своих писаний и уничтожил то, что бы могло еще более закрепить за ним славу гениального писателя. Это потому, что никакому уму не дано придти к выводам религиозного опыта, ибо дороги у них разные. Проведите, например, параллель между Винэ, Берсье, Ренаном и Гарнаком, с одной стороны, и нашими православными учителями Церкви и богословами, – с другой: сравните толкования Евангелия иностранных богословов с толкованиями Св. Иоанна Златоустого, Феофилакта Болгарского или епископа Михаила… У первых все толкования разнятся друг от друга, тогда как написаны почти в одно время; у последних – все сходны между собой, хотя и писались разными людьми, на протяжении разных веков… И это потому, что первые влагали в свои толкования выводы ума, а вторые – фиксировали выводы религиозного опыта, проверяли евангельские истины личными подвигами. Это понятно, ибо, если Истина едина и пути к ней едины, то и впечатления и ощущения будут едиными.

Русский человек знает это лучше, чем кто-либо другой.

Здесь берет свое начало и хождение по монастырям, и розыски старцев, и священный трепет перед «юродивыми», и припадание к св. мощам, словом все то, что признается теперь отжившими формами архаического богопонимания…

Но это не пережиток той эпохи, когда люди думали, что Бога можно умолить, задобрить, укланять так же, как это делают в отношении своенравного и сердитого человека; что к Богу полезно найти протекцию в лице Угодника, забежать с черного хода через приближенных; здесь не отражение Средних веков, когда торговали св. мощами, амулетами, индульгенциями, истекавшее, в свою очередь, из обрядов и обихода времен язычества и первобытных религий, с их фетишами и тотемами.

Нет. Здесь – тоска по идеалу, инстинктивное тяготение к чему-то лучшему и совершенному, рождаемое сознанием своей скверны; здесь одно из выражений сознания своей виновности перед Богом.

«Хотя я и грешен и мерзок в очах Божиих, но я сам это сознаю и страдаю от этого сознания, силюсь вырваться из грязи и не могу. Но ты лучше, чище меня, ближе к Богу, ты знаешь, как сделаться лучше: так научи же меня», – вот психология хождения русского по старцам, по святыням. Найдет русская душа такого старца – и перед нами картины, известные каждому, знакомому с жизнеописанием подвижников благочестия, и какие видели все, кто знал Амвросия Оптинского, о.Иоанна Кронштадтского и многих других. Не найдет живого старца – потянется к Угоднику Божьему, и к новопрославленному побежит еще скорее, чем к прежним, и по вере своей получает просимое, возрождается духовно, набирается новых сил для борьбы с житейскими невзгодами, встречается с подлинными чудесами. Какое же значение имеет случайная встреча с обманщиками и мистификаторами, злоупотреблявшими такою верою? Как бы часты ни были примеры таких злоупотреблений и эксплуатации религиозного чувства верующих, они все же не сделают такую веру – суеверием. Нет, здесь не суеверие, с каким нужно бороться, а самая подлинная вера, выражение самой подлинной живой связи с Богом, какую нужно всемерно возгревать и всемерно поддерживать.

И вот эту-то связь образованная интеллигенция в своем большинстве и утратила, и не только утратила, но и разорвала ее у народа, уча его новому богопониманию, над чем так усердно трудилась литература 40-х и 60-х годов, воспитавшая ряд нигилистических поколений, и в результате – одни перестали верить в Бога по гордости своего ума, другие – по лености, третьи потому, что было некогда верить, некогда выполнять свои обязательства к Богу. Жизнь была загнана в такое русло, где она протекала вне какой-либо связи с Богом, где люди обходились без Бога, где каждый шаг этой жизни отражал глумление над Божескими законами, попрание заповедей Божиих, дерзкие вызовы Богу.

Куда девалась самая идея спасения души? Каким стало действительное содержание человеческой жизни нашего времени? Грубый материализм, удовлетворение низменных страстей, безмерное лицемерие и лукавство, поражающая нечистота во взаимных отношениях – взаимное надувательство, безграничная злоба, ненависть и презрение друг к другу и… ложь, как единственный регулятор этих отношений…

Какие люди стали выплывать на поверхность жизни, кого стали окружать ореолом славы, за кем шла толпа?..

Это все были восставшие против Бога, сознательные и бессознательные служители сатаны. Уделом же прочих людей были гонения и клевета.

Люди разделились на два враждебных лагеря, ожесточенно враждующих друг с другом… Не так просты причины, их разделившие: дело вовсе не в отдельных «вопросах», в несходстве точек зрения, в расовой ненависти, а в том, что люди стали расти и развиваться на разных фундаментах, на подмененных ложью нравственных понятиях и началах.

С точки зрения мечтателей-революционеров, нередко искренних и добросовестных людей, преследовавшие их представители законной правительственной власти казались такими же преступниками, как этим последним – революционеры. Каждая сторона действовала в полном убеждении, что защищает правду и борется с неправдой.

Недавно появились воспоминания В.Н. Фигнер, с крикливым заглавием: «Когда часы жизни остановились». Об этой книге издатель газеты «Руль» Й.Гессен дал, не помню в каком номере, восторженный отзыв, вырезки которого у меня случайно сохранились… Приведя несколько выдержек из книги, г. Гессен закончил свою рецензию такими словами:

«Рассказ об этой потрясающей борьбе духа и воли захватывает своим эпическим спокойствием, благородною простотой и чарующей искренностью и подымает читателя на те горные высоты, на которых душа очищается от житейской грязи и пошлости… Эта книга должна получить самое широкое распространение»…

Где же эти горные высоты, и в чем усмотрел их г. Гессен?

Вот одна из них: «… Когда наступила расплата, – пишет В.Н. Фигнер, – то искренность моих убеждений и могла доказать только твердым приятием, перенесением всей возложенной на меня кары»…

«Это приятие, – поясняет г. Гессен, – выразилось и в том, что, когда, после свыше двадцатилетнего заключения, она получает известие о Высочайшем помиловании (замена вечной каторги двадцатилетней), она рассматривает это как несчастие, ибо, при расставании с матерью, последним обещанием было, что мать не будет просить о помиловании.

И через 20 лет В.Н. Фигнер готова порвать с горячо любимою матерью за то, что та своего слова не сдержала.» (Курсив наш. – Н.Ж.)

«Однако, – говорит дальше Й.Гессен, – «приятие» кары не есть смирение». Главное содержание книги – это история двадцатилетней борьбы, на два фронта – внешний и внутренний. Борьба с тюремным начальством была тяжелой и стоила страшных жертв, но, как это ни странно с первого взгляда, беззащитные, от всех сторон отрезанные узники голыми руками умели одерживать победы над своими мучителями. Главный интерес, однако, представляет борьба внутренняя, борьба с самим собою. «Бороться, преодолевать, победить себя, победить болезнь, безумие, смерть… Преодолевать – значило разогнать темноту души, отодвинуть все, что темнит глаз»

Чем же хвастается В.Н. Фигнер?

Своим безграничным самомнением, уязвленным самолюбием от сознания непризнаваемой за нею общественной стоимости, тою сатанинскою гордостью, какая толкала ее не только на борьбу с Помазанником Божиим, но даже ставила перед нею такие безумные цели, как победу над «болезнью», «безумием», «смертью», т.е. победу над Господом Богом?!

Что хотела сказать В.Н. Фигнер своею книгою? Что злая и неумная женщина может повесить себя назло другому, или стремилась убедить читателя в том, что ей не были даже знакомы те неуловимые, нежные, тонкие движения женской души, какие дают в итоге величайшее нравственное достижение – смирение?

А что В.Н. Фигнер была до конца искренна с собою, она доказала тем, что до конца оставалась во власти непомерной гордыни и не сумела познать Христа даже в течение 20 лет одиночного заключения… Но какая же цена такой искренности, с точки зрения христианских требований, предъявляемых человеку Богом? Все фанатики и изуверы, все гонители и распинатели Христа были искренними.

Погубили В.Н. Фигнер гордость, безмерное самолюбие, абсолютное невежество в области христианской мысли.

Не менее характерно и признание другого революционера, А.Амфитеатрова, уже нами цитированного.

«Монархическую позицию я сдал не сразу, – говорит он, – почти три года прометался в самых мучительных сомнениях (А.Амфитеатров. Из воспоминаний. Руль, № 599, 11 ноября (29 октября 1920 г.)) перед загадками политической и социальной правды, шатаясь маятником между зовом прирожденного демократизма (курсив наш. – Н.Ж.) и воскресших уроков свободолюбивой юности, с одной стороны, и монархической привычкой и суеверием, с другой».

Нет никакого сомнения в искренности и А.Амфитеатрова; но он такая же жертва собственной гордыни и самомнения, как и В.Н. Фигнер.

Все эти мечтатели-революционеры, хотя и были добросовестными искателями, но сами, часто того не сознавая, искали только собственной славы, не удовлетворяясь заглавием, с которым родились, и стремясь часто или к самым прозаическим целям, или, подобно В.Н. Фигнер, пытаясь переделать по-своему весь мир, включительно до законов мироздания.

В основе – все те же гордость и безверие.

Когда мысль отрывается от религиозного центра и бросается в хаос человеческих измышлений, тогда она неизбежно попадает в расставленные дьяволом сети и, одурманенная рукоплесканиями невежественной толпы, жадно вкушает ядовитую сладость человеческой славы, начинает служить дьяволу в полном убеждении, что служит Богу.

Такой переход вызывает, конечно, «самые мучительные сомнения», и «загадок» на пути, конечно, много.

Но для истинного христианина, самым характерным признаком которого является именно это смирение, столь ненавистное дьяволу, не существует никаких загадок в области политической и социальной правды, и голоса совести он не смешивает с зовом «прирожденного демократизма».

И вот эти ослепленные гордостью и самомнением люди стали один за другим попадать в расставленные сети и тащить за собою других. Только безверием одних, нравственным безразличием других, невежеством, мечтательностью и сентиментальностью третьих, объясняется тот факт, что еврейство, разделяющее весь мир на евреев и не-евреев, возвестившее, что только одни евреи происходят от Бога, все же прочие люди от дьявола, что «евреи более приятны Богу, чем ангелы», – так умело, на протяжении веков, подчиняло своему влиянию христианские народности, пользуясь то платными агентами, то горячими головами идеалистов-мечтателей, не потрудившихся даже заглянуть в Талмуд, чтобы ознакомиться с его моралью, с тем фундаментом, на котором еврейство строит свои планы завоевания всего мира. В свое время архиепископ Саратовский и Царицынский Алексий написал замечательный по глубине научный трактат «Мораль Талмуда», прошедший совершенно незамеченным («Церковные Ведомости» за 1913 г., N 44); между тем, этот трактат мог бы образумить вовремя не одну увлекавшуюся горячую голову и спасти добросовестных мечтателей от разочарования. Таких разочарований было много, но они тщательно замалчивались. Широкая публика знала биографии лишь закоренелых, упорных революционеров, но не посвящалась в биографии той несчастной, сбитой с толку молодежи, которая сводила концы с жизнью самоубийством или же становилась жертвою наемных убийц.

Оторванные от Бога, люди стали бродить впотьмах, не зная, куда идти и что делать с собою.

При этих условиях, какое значение могли иметь предостерегающие голоса тех немногих людей, какие составляли исключение на этом черном фоне, если люди перестали слышать голос Самого Бога, если считали, что переросли Бога, а загробную жизнь, нравственные начала и ответственность перед ними стали признавать выдумкою, полезною, как полицейская мера, для обуздания дикарей, но для прочих необязательною?

Что же удивительного, если был отвергнут и предостерегавший голос Святителя Божия Иоасафа, а поверивший этому голосу был признан сумасшедшим и посажен в дом для умалишенных?!

Но Бог поругаем не бывает!.. Недремлющий враг, избравший еврейство своим орудием, только использовал уже готовую почву, рожденную безверием

Разразилась война 1914 года, а за нею революция 1917 года.

II. Результаты

И война 1914 года не была войною между русскими и немцами, а была войною между Монархией и Анархией, между Христианством и собирательным Антихристом – еврейством. И революция не была выражением «народного гнева против Царя и Его правительства», а была она лишь плодами Безверия, самомнения и гордости людской.

Несовременным стало говорить теперь об антихристе, о кончине мира, о втором пришествии Христа Спасителя…

Если люди настолько далеко ушли от правды, что перестали узнавать ее; если в явлениях повседневной жизни не прозревают промыслительных путей Божьих, ведущих к предопределенным Господом целям; если ниспосылаемые Богом испытания, для пробуждения и вразумления людей, всегда застают их врасплох и кажутся тем более неожиданными, чем более они ужасны, то кто же способен рассмотреть признаки приближения кончины мира, явления антихриста и Суда Божия над миром?! И кто же поверит пророку, если бы он даже явился в наше время?!

А между тем пророки были и сейчас живут среди нас, и один из них поведал всему миру «тайну беззакония», издав свою замечательную книгу «Сионские протоколы». Можно с уверенностью сказать, что судьба всего мира зависит от того, как мир отнесется к этим «протоколам».

Поверит предостерегающему голосу Божию, примет милующую Руку Господню, и Милосердный Отец Небесный, в Своем безмерном милосердии, отсрочит уготованные сроки Суда Своего над миром и помилует людей…

Не поверит этому голосу – и тогда наступит всеобщая гибель…

Однако, признаков такой веры все еще нет, изумление духовно-зрячих людей при виде всеобщего ожесточения, охваченного неимоверною злобою мира, становится все большим.

Изумление вызывает не то, что в своей совокупности рождает у Западной Европы убеждение в некультурности России, ее отсталости и дикости, а изумление вызывает Западная Европа, помогающая Антихристу и своими усилиями содействующая своей Собственной гибели и ликвидации мирового начала – христианства.

Изумление вызывают не попытки еврейства поработить Россию, а то, что Западная Европа уже давно порабощена евреями и этого не замечает, что утратила национальное чутье и очутилась в цепких руках интернационала, выжидающего только гибели России для того, чтобы пожрать Европу как свою добычу.

Великая столько же пространством, сколько и своей духовной мощью, но смиренная и кроткая, Россия прозревает грядущие судьбы Европы, видит неумную и близорукую игру Англии и Франции, но не осуждает ни той, ни другой, ибо знает, что эти несчастные страны обречены на гибель, в порядке очереди, установленной интернационалом, так же, как и Россия, что программы интернационала столь же необъятны, как и гениальны, и сводятся к одной цели – ликвидации христианства как единственного препятствия для завоевания мира и достижения вековых целей еврейства. В чем же заключаются эти цели?

Стремление вернуть себе первенство среди народов и истребить ненавистных христиан никогда не покидало евреев, и история всего мира есть история тех чрезвычайных усилий, с которыми евреи добивались достижения этой цели. Медленно, но упорно, настойчиво и дружно идут евреи к цели, и если цивилизованный мир не остановит этого страшного натиска, то в скором времени от христианской культуры ничего не останется, и весь мир, вся вселенная будет стонать под игом этого отверженного, проклятого Богом, жестоковыйного народа. Нужно только пристальнее всмотреться в грядущие перспективы, чтобы содрогнуться от ужаса при мысли о возможности порабощения христиан народностью, которой чужда и ненавистна христианская мораль… Нужно оглянуться назад, в область истории, чтобы убедиться в том, насколько эти перспективы уже близки…

Свою работу по завоеванию мира и истреблению христианских народностей евреи обставили такою глубокою тайною, прикрыли такой непроницаемой завесой, обеспечили ее успех такими гениальными способами, что только очень немногие замечали истинную природу этой преступной работы. Поверхностный взор наблюдателя не мог заметить отражения этой работы ни в первые века христианской эры, когда гонение на христиан было открытым и узаконялось правительственной властью, ни позднее, в философских и социалистических теориях XVIII-XIX века, рожденных еврейством. Идеология еврейства черпала свои корни в недрах библейской морали, искаженной Талмудом, проводилась в жизнь под лозунгами, наружно отражавшими высокие идеалистические стремления и имевшими большой успех у молодежи и у так называемых передовых, но мало образованных людей, служивших дьяволу в полном убеждении, что служат Богу. Как много было тех, кто в лозунге – свобода, равенство и братство – видел высокий христианский идеал, и как мало было тех, кто прозревал за этим лозунгом его действительное содержание – свободу для революционной пропаганды стесненного в своих действиях неравенством с другими народами и лишенного братского общения с ними еврейства… Впрочем, я не буду распространяться… Каждый христианин обязан знать наизусть книгу С.А. Нилуса «Великое в малом»… Там, во второй части ее, он найдет «Протоколы Собраний Сионских Мудрецов», которые откроют ему глаза на роль и задачи еврейства во всемирной истории человечества… Цитировать эту книгу – значит переписать ее всю целиком. Достаточно сказать, что в первый год революции в России эта книга скупалась агентами революции за десятки тысяч рублей, а позднее она была конфискована, и хранившие ее предавались безжалостным мучениям и казни.

Я ограничусь здесь выдержками из другой книжки. Это брошюра ныне проживающего в Италии А.В. Амфитеатрова: «Происхождение антисемитизма. II часть. Еврейство – как дух революции». Брошюра составляет содержание лекций, читанных автором в Париже, осенью 1905 года, в самый разгар первой революции в России, вероятно, еврейчикам-эмигрантам…

Исходя из принципа, что антисемитизм – откровенный и неразлучный спутник монархического начала и что гибель извечного антисемитического зла может и должна воспоследовать только в том республиканском союзе народных народоправств, который создает пролетарская победа в современной борьбе классов, Амфитеатров, с пафосом, восклицает:

«Да, евреи делали революцию, всегда ее делали, делают и будут делать, до тех пор, покуда революция не победит мира социалистическим переустройством, покуда старые деспотии и буржуазные конституции не падут впрах под дыханием тех демократических равенств, во имя которых гений еврейских эбионов за VIII столетий до Р. X., исправлял старые кочевые Моисеевы законы социалистическими статьями Второзакония… Евреи не могут не делать революции активной и пассивной, потому что социальная революция во имя закона справедливости – их характер, их назначение, их история среди народов…

Еврейство – единственный народ, которого союз опирается не на искусственную политическую лепку тех или иных границ и условий управления, но на огромные философские идеи, независимые от границ и превосходящие все условия управления… Еврейство разлилось по Европе и странам, восприявшим ее цивилизацию, как живой закон социальной совести. В этом весь смысл его исторического расселения, в этом его международная заслуга и отсюда его жуткие международные страдания…

Два раза социальная совесть, воплощаемая еврейством, торжествовала над миром огня, меча и золота. Первый раз, когда она родила и выделила из себя евангельский идеал. Второй период переживаем мы. Период, когда пробуждающаяся совесть Европы вооружилась догматами великих социалистов, рожденных и воспитанных еврейством, чтобы разрушить свои церкви, государства, сословия, неравенство классов для того Нового Иерусалима, о котором первые сны рассказал нам еврей Исаия, а последние систематические планы – еврей Маркс. Да, еврейство – революционная сила в мире… И это не потому только, что евреям худо живется среди народов в своем рассеянии и что они изнемогают в бесправном страдании от подозрительных гонений… Еврейское революционерство далеко не простой и грубый ответ на преследования еврейства. Те, кто угадали в погромах в чертах оседлости, в разновидностях гетто – с одной стороны, в еврейском революционерстве – с другой, элементы классовой борьбы, глубоко правы… Еврей осужден на революционерство потому, что в громах Синая ему заповедано быть социалистическим ферментом в тесте мира, видоизменяющего типы буржуазного рабства. Евреи никогда не были довольны ни одним правительством, под власть которого отдавала их историческая судьба. И не могут они быть довольны и не будут, потому что идеал совершенной демократии, заложенный в душе их, нигде еще не был осуществлен. А борьба за этот идеал – вся их история…

… В голосах Лассаля, Маркса, в революционных действиях русско-еврейских вождей освободительной эпохи мы слышим неизменными вопли старых эбионитов, громы Исаии, плач Иеремии, благодатную уравнительную утопию Гиллела и Иисуса… Еврейство, как таковое, никогда не может стать ни буржуазным целым, ни сознательным орудием буржуазной силы»…

Казалось бы, этих выдержек достаточно для того, чтобы понять психологию каждой революции и предостеречь народы Европы от опасности того социалистического рая, из которого бежал этот же Амфитеатров… Но слепое и глухое человечество, отдающее себя добровольно в рабство еврейству, продолжает пребывать в том состоянии опьянения, или, точнее, сатанинского обольщения, из которого его не выводят даже еще более откровенные признания интернационала, нашедшие свое отражение в дальнейших положениях невежественного Амфитеатрова.

«Если Павлово христианство, – говорит Амфитеатров, – вошло в мир, чтобы выработать союзы, теорию и этику буржуазного строя, то иудейство, со всеми его потомственными подразделениями в религиях и философии, осталось жить и терзаться в мире, чтобы сохранить ему социализм».

«Церковное христианство, будь оно Пия X, будь оно Победоносцева, потому и не христианство, что оно отреклось от Иисусова иудаистического социализма»…(!)

«Маркс лишь доказывает, утверждает и развивает Исаию, Гиллела, Иисуса».

«Поздно строить новые государства, когда социализм работает в миллионы рук, чтобы разрушить старые; и именно еврейские руки в работе этой – на первой очереди, на первом счету»…

… «Социальная энергия еврейства неизменно обращалась с враждой к каждой государственной власти, к каждой форме правления, какие вырабатывала для Иудеи и Израиля эпоха их самостоятельности. Вопрос отечества, как территориальности, никогда не играл для еврейства роли решительного «быть или не быть»: он, в лучшем случае, оставался лишь возможностью, которая может быть, может и не быть, а еврейство с нею и без нее все равно останется бессмертным»…

… «Территориальная роль самостоятельного еврейского государства всегда была очень ничтожною сравнительно с еврейским распространением и влиянием между иными народами»…

… «Из всех территориальных идей сионизма народною может быть только палестинская, освященная историческими преданиями и мессианическими мечтами. Но между нею и действительностью стоят тысячи непреодолимых преград, построенных политикой, историей и, наконец, самой природой, в течение двух тысяч лет соревновавшей с людьми в безжалостном убийстве злополучной страны обетованной. В древности идея Иудеи была идеей храма. Такой она осталась и в воображении средневекового еврейства, увлекавшегося десятки раз мессианическими призывами разных то энтузиастов, то помешанных, то шарлатанов; такою живет и сейчас в темных и нищих хатах Западного и Юго-Западного края, где стучат паяльниками старики, с библейскими бородами, облитыми слезами в часы ритуальных воспоминаний об Иерусалиме… Но ведь дети и внуки этих седых бород – это уже Бунд, это социал-демократия, это – сознательный пролетариат. Очень может быть, что уже не далеко время, когда они бросятся, в рядах всепролетарской армии, на великолепные христианские и мусульманские здания нынешнего Сиона, чтобы заменить их побежденные эмблемы красными знаменами и девизами: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь»…

«Христос и Яхве одинаково умерли, а имя мертвых сильно только над мертвыми; живые думают о живом и работают на жизнь. Будущее жизни не за государственным зиждительством, но за социалистическим смерчем, сметающим с лица земли границы государств. Социализм – религия настоящего, творящая будущее. Ну, а святым этой религии ни храмов, ни курений, ни жертв не понадобится»…

… «Неутомимый и едкий разлагатель государственности, еврейство – концентрация освободительной идеи в человечестве. Оно никогда не могло и никогда не сможет вместиться ни в какую государственную клетку»…

… «Не еврейству надо бежать из среды народов, которые обязаны ему лучшими и чистейшими вдохновениями своей мысли, а народы, освобождающиеся из-под старых государственных форм, должны заботиться, чтобы еврейство было гарантировано и убережено от последних злобных натисков этих отживающих форм, которые отрицать и побеждать еврейство учило Европу со времен Царя Езекии и, наконец, выучило и победило. В дни приближающихся пролетарских побед еврейству надо быть не тридевять земель в своем домашнем углу, а на пире победы, на почетном месте, как старейшему из бойцов торжествующей армии».

(А.Амфитеатров. Происхождение антисемитизма. II часть. Еврейство, как дух революции, стр. 39-53. Берлин, 1906 г.)

Итак, революция, как откровенно признаются евреи и их прислужники, есть прежде всего бунт против Христа-Спасителя, тот бунт, который так глубоко и верно был понят Достоевским, сказавшим, что «жиды погубят «Россию». В основе всякого революционного движения лежит прежде всего религиозный элемент, а социальные факторы всегда и везде являлись лишь декорациями для отвода глаз толпы. И можно только удивляться недомыслию тех людей, которые не сумели рассмотреть сквозь толщу социальных и философских идей еврейства их глубочайшей ненависти к Христу, пролитая кровь Которого была проклятием этих пособников сатаны, сынов погибели. Вот та единственная почва, которая вызвала эту общую ненависть к еврейству со стороны всех народов мира, и эта ненависть не только не уменьшается, а увеличивается по мере роста христианской культуры, несмотря даже на то, что христианство является религией любви и всепрощения… Еврейство поставило всему миру альтернативу – «за или против Христа» – и мир разделился на два лагеря, ожесточенно враждующих друг с другом и даже до наших дней не разрешивших этой проблемы. История всего мира была, есть и будет историей этой борьбы, и второе пришествие Христа-Спасителя застанет эту борьбу в той стадии, когда уже не будет сомнений в победе еврейства, ибо к тому времени сила сопротивления христианства будет окончательно сломлена, и не останется веры на земле. Отдалить этот момент еще в наших силах, но для этого мы должны во всей глубине изучить еврейский вопрос и уметь различать в природе христианства элементы, запрещающие ненависть к ближнему, от элементов, обязывающих к борьбе с дерзкими хулителями Христа и гонителями Церкви. Мы должны стряхнуть с себя тот религиозный индифферентизм, который открыл еврейству так много широких возможностей и позволил ему, под видом социалистических и философских теорий, искоренять евангельский идеал, смысл и идею нашей жизни.

Революция, таким образом, всегда опыт, всегда проба сил кагала, всегда определенное задание той международной организации, которая сумела, с помощью своих огромных капиталов, взять судьбы мира в свои руки. Но этот опыт до того глубоко и тонко задуман, что исполнителями его часто являются идейные и чистые люди, не подозревающие всей гнусности побуждений, низменности и предательства со стороны тех, во власти которых они находятся и чьи веления исполняют. Народ же, как таковой, никогда революции не делает: народ всегда остается стадом, идущим за тем, кто ведет его. Я не хочу сказать этим, что народ всегда, при всяких условиях жизни, доволен и безропотен и вовсе не реагирует на политическую жизнь страны. Обобщений, конечно, быть не может…

Но даже в наиболее культурных странах недовольство народа вызывается чаще местными причинами, чем характером политического курса страны, и чем народ культурнее, тем бережнее относится к своему законодательному аппарату, тем более боится порчи государственной машины.

Революция же всегда направлена к одной определенной цели – ломке законодательного аппарата и разрушению государственной машины.

Повторяю, не только каждая революция, где бы она ни возникала и какими бы мотивами ни объяснялась, но и каждая социалистическая теория, как подготовительная стадия к революции, отражает не недовольство народа, в широком смысле, а недовольство еврейской части народа, борьбу еврейства с христианством. Вот почему революция удается там, где подорваны нравственные устои общества и, обратно, не имеет успеха там, где они крепки. Вот почему всякой революции предшествует долголетняя и сложная подготовительная работа, которая начинается с колебания нравственных устоев, разрушения моральных принципов, с проповеди нигилизма, продолжается всевозможными социалистическими утопиями, рассчитанными на невежество и аморальность населения, и заканчивается открытыми гонениями на Церковь. Таким образом, в основе успеха революции лежит религиозный индифферентизм народа, и, следовательно, только пробуждение религиозных понятий человечества в состоянии противодействовать злобному натиску еврейства на весь христианский мир.

Народы Земли!.. Вы были предупреждены об опасности совершенного истребления еврейством… Час вашей гибели близок!..

Милосердный Господь во всякое время готов спасти вас: дьявол во всякий момент – погубит вас. Свободная воля человека не стеснена в выборе и может склониться к Христу или к антихристу.

Вот почему о дне и часе гибели мира, который будет и часом второго пришествия Христа-Спасителя, не знают даже Ангелы на небе…

Не знают потому, что приблизить или отдалить этот страшный час – во власти свободной воли человека.

Забудьте национальную и политическую роль, объединитесь во Христе и вокруг Христа, ибо только организованная христианская армия вселенной будет в силах, именем Креста Господня, победить еврейство, армию сатаны…

III. Суд Божий

Одним из способов, коим творцы революции пользуются для достижения своих целей, является так называемый гнев народа.

Этот гнев берется у народа напрокат, только на известное время, и вызывается искусственным внедрением в сознание народных масс убеждений в том, что революция есть наказание за преступление.

Делатели революции всегда выдвигают на первый план такое объяснение, какое должно оправдать в глазах народа зверства, допускаемые якобы для искоренения неправды, для защиты угнетенного народа от произвола его поработителей, для раскрепощения его из оков рабства, словом, для торжества правды и высоких идеалов. Такой подоплеке революции, как массовому протесту «народа» против чинимых над ним насилий, всегда верили глупые люди, верят и сейчас.

Неудивительно, если и до сих пор, на страницах всякого рода газет и журналов, конечно, только еврейских, все еще продолжают писать об этих ужасных преступлениях и совершенно понятной «мести народа».

В Сербии, например, я не встречал ни одного человека, считающего себя образованным, который бы не постарался выразить своего гадливого отношения к России, где, по его мнению, революция была необходима, чтобы освободить народ от издевавшейся над ним аристократии; где на одной стороне были только князья и графы, а на другой – мужики, рабы этой аристократии. Думают так не только в одной Сербии, а везде, где желают жиды, чтобы так думали…

Нечего говорить о том, что главная тяжесть преступлений перед народом обрушивалась на Государя Императора и на Государыню Императрицу. Не подлежит сомнению, что этим «преступлениям» в предреволюционное время верили даже люди независимой мысли…

Но вот нашелся честный человек, В.М. Руднев, коему было поручено произвести дознание об этих «преступлениях» и коего ни в каком случае нельзя было заподозрить в пристрастии, ибо, будучи товарищем прокурора провинциального окружного суда, он мог быть скорее предубежденным против Царя и верить распространяемой клевете, разобраться в которой было в провинции трудно… И вот этот честный человек крикнул на весь мир:

«Я просмотрел все архивы Дворцов, Личную переписку Государя и могу сказать: Император – чист как кристалл».

И голос этого одного мужественного и честного человека заставил замолчать миллионы враждебных Государю голосов, и теперь о «преступлениях» Государя никто не смеет и подумать.

Появились кощунственно опубликованные «Письма» Государыни Императрицы к Государю Императору: бросили воры украденный ими драгоценный ящик с письмами в толпу, и…. пристыженная толпа смолкла, ибо увидела, что и Императрица – чиста как кристалл.

Осталось Царское правительство… Многие из министров погибли ужасной смертью только за то, что были министрами; многие, оставшиеся в живых, продолжают еще подвергаться травле и злостной клевете. Но в чем же заключались «преступления» этих министров, кто из обвинителей выдвинул против них хотя бы одно конкретное обвинение?

Но, если бы даже и были такие преступления, то за что же «гнев народа» обрушился на всю Россию, за что погибли десятки миллионов ни в чем неповинных людей? Весь мир содрогнулся от неслыханных размеров этого гнева, от ужасного наказания, ниспосланного на Россию…

Но в чем же ее преступление?!

Да, революция есть действительно наказание за преступление, но наказание не делателей революции за преступления против народа, а наказание Божие за преступления против заповедей и законов Божиих.

И где бы мы ни искали причин обрушившегося на Россию великого горя, где бы ни искали следов этих преступлений, какие бы чрезвычайные комиссии ни собирали и в каких бы архивах ни рылись, но найдем мы эти причины только в одном месте – в Библии.

Не только мы, но весь мир спрашивает, за что так глубоко страдает Россия; но, верно, мало кто знает, что даже этот вопрос является буквальным исполнением слова Божия:

«…И скажут все народы: за что Господь так поступил с сею Землею? Какая великая ярость гнева Его! И скажут: за то, что они оставили завет Господа Бога отцов своих»… (Второзаконие, гл. 29, ст. 24-25).

С неменьшей определенностью указывает на непреложные законы возмездия и пророк Иеремия.

«…И если вы скажете: за что Господь Бог наш делает нам все это, то отвечаю: так как вы оставили Меня и служили чужим богам в земле своей, то будете служить чужим в земле не вашей»… (Иерем. 5, 19).

Это – не гнев Божий в представлении первобытного человека, это лишь напоминание о том, что законы Бога вечны и нарушение их неизбежно вызывает определенные последствия. Поясняя эту мысль, пророк Иеремия говорит далее:

«…Слушай, земля: Вот Я приведу на народ сей пагубу, плод помыслов их, ибо они слов Моих не слушали и закон Мой отвергли» (Иерем. 6, 19).

Нет, всегда столько же греховными, сколько и бессмысленными будут попытки объяснять мировые несчастия гневом или карой Божией, когда они являются лишь результатом нарушения установленных Господом законов мироздания, подмены ясных, отчетливых и благих велений Божиих человеческими измышлениями. Наоборот, в законах возмездия отражается величайшее благо: иначе люди давно бы перерезали друг друга…

«…Когда суды Твои совершаются на земле, тогда живущие научаются правде»… (Исаия, 26, 9).

Прочитаем внимательно главу 26 Левит, гл. 28 Второзакония, книгу пророка Исаии, главы 3, 6, 9, 10, 24, 33, 43, 58, 59, 65, книгу пророка Иеремии, Плачь Иеремии, книгу пророка Иезекииля, – и мы поймем, за что страдает Россия. Велики, безмерно велики эти страдания; но милосердие Господне еще больше. Израненная и растерянная мысль ищет выхода, обращает пробудившаяся совесть свой взор к Богу и с высоты небесной слышит глас Божий:

«…Не увидишь более народа свирепого, народа с глухою невнятною речью, с языком странным, непонятным» (Исаия, 33, 19).

Слышит раскаявшийся человек и глас Бога к этому свирепому народу:

«…Горе тебе, опустошитель, который не был опустошаем, и грабитель, которого не грабили. Когда кончишь опустошение, будешь опустошен и ты; когда прекратишь грабежи, разграбят и тебя»… (Исаия, 33, 1).

И, слыша эти обетования Божий, успокаивается человек, и воскресает у него заря надежды на милость Божью, и крепнет эта надежда…

По существу вера есть подлинное, истинное знание. По форме же, вера есть вера, и бесплодны попытки утверждать ее в сердцах тех, кто не имеет ее. Вера есть дар Божий, с которым рождается каждый человек. Неверующих младенцев и детей не существует. Те, кто утратил этот дар, пусть обратятся к Богу и получат его. Я же считаю лишним вдаваться в полемику с неверующими, а ограничусь лишь указанием на то, что Библия, несмотря на несомненные талмудические наслоения, есть самая замечательная из всех книг на земле, ибо олицетворяет собою тот подлинный нравственный закон – lex scripta, какой дан Богом для руководства людям в их земной жизни. Это – кодекс нравственных понятий и наставлений, изложенных в форме обязательных отношений человека к Богу и ближнему, и содержащий в себе всю полноту законов и постановлений Божиих, с указанием последствий за несоблюдение их. Тот, Кто создал законы природы и законы эволюции, подчинив их действию все сущее на земле. Тот постепенно возводил и человека от простых понятий к более сложным, а потому, и вмещал Свою волю в формах доступных пониманию людей в разные эпохи их развития. Совершенно понятно, что библейские формы откровения Божия кажутся нам устаревшими; однако тот, кто присмотрится к содержанию, сокрытому за этими формами, тот увидит, что Новый Завет не только не отменил Ветхого, но что многое из ветхозаветных откровений и доныне еще не исполнилось, а рассчитано на последующие времена. Ограничивать, посему, значение Библии только пределами Библейского времени или относить ее содержание только к ветхозаветному Израилю, – не то же ли, что признавать всеобщие мировые законы, открываемые на пространстве веков учеными разных национальностей, имевшими значение лишь для тех, кто открыл их, или для их соотечественников?! С точки зрения своего внешнего содержания, Ветхий Завет Библии распадается на три отдела, из коих один, наименьший, посвящен истории Израильского народа, другой, более значительный, откровению Божию, данному Израилю и рассчитанному как на ближайшее, так и на последующее время, а третий, самый значительный отдел – откровению Божию, данному всему роду человеческому на весь период существования мира, до конца времен, явления антихриста и второго пришествия Христа-Спасителя.

И, черпая свои выводы из откровения Божия, я думаю, что истекают уже уготованные Господом сроки возмездия, и загорается заря новой жизни, новой не по форме и своему укладу, а по духу, по силе преданности, верности и любви к Помазаннику Божию, возлюбленному Господом Государю Императору Николаю Александровичу и Его святой Семье.

«Не бойся, ибо Я с тобою; от востока приведу племя твое и от запада соберу тебя» (Исаия, 43, 5).

Не верю я, что Господь навсегда отнял от нас нашего Царя, ибо иначе Пророк Божий не сказал бы:

«Отведет Господь тебя и Царя твоего, которого ты поставишь над собой, к народу, которого не знал ни ты, ни отцы твои»… (Второзаконие, 28, 36).

Думаю, поэтому, что Господь лишь отвел, укрыл Помазанника Своего до той поры, пока, омытая слезами раскаяния, очистившаяся от своих греховных язв, освободившаяся от тех своих Помыслов, какие довели ее до нынешнего ее состояния, Россия будет помилована Богом.

Но, если верно, что беспримерное в истории злодеяние в Екатеринбурге действительно совершилось, то Россия не имеет права молить у Господа пощады… Пусть не все были виноваты в преступлении, которому нет имени; но ни один чуткий человек не должен укрываться от его последствий. Все должны приобщиться к страданиям Праведников и личным горем, и страданиями, и слезами, искупить страшный грех пред Богом, пред Помазанником Божиим и Его Святым Семейством.

«Мне отмщение – Аз воздам».

Заключение (из книги “Кн. Жевахов.Воспоминания, Том 1″).

Рубрика: История, Организации, Политика, Размышления | Оставить комментарий

Россия, которую мы потеряли

Любому руководителю высокого уровня приходится одновременно продумывать и осуществлять задачи как стратегического планирования,  так и оперативного управления ресурсами. Под ресурсами следует понимать те ценности, которые переданы ему  в управление:  человеческие,  финансовые и технические,  материальные – движимые и недвижимые. При этом на духовном уровне и вне зависимости от желания  на него возлагается обязанность  — воспринимать и осознавать  ответственность своего служения  не только c  профессиональных, но и с  нравственных позиций.    Управление ресурсами человеку, стоящему во главе коммерческой, финансовой или государственной  властной структуры,  необходимо осуществлять  практически не прерываясь, при постоянно меняющихся внешних и внутренних условиях, учитывая сильные и слабые стороны профессиональной подготовки, психологии и  характера людей, находящихся в подчинении, степень надежности технических средств и множество других различных обстоятельств. Нередко  за неимением времени решения приходится принимать  в условиях  часто экстремальных, когда нет полной и  достоверной информации о происходящих событиях. И бывает так, что через совсем короткий отрезок времени,  в связи с появлением новых факторов, существенно влияющих  на выполнение поставленных задач, возникает необходимость изменять только  что принятые решения  на  совершенно противоположные. В рамках оперативного управления  — это  нормальный рабочий процесс. Но для людей, не связанных с этим видом деятельности, все «подводные камни» управленческих решений остаются невидимыми. Они наблюдают лишь внешнюю сторону поступков управляющего и,   не зная полного объема складывающихся  обстоятельств, судят  по мере своей компетентности, которая при тщательном разборе ситуаций оказывается весьма сомнительной. Именно такому осуждению со стороны некомпетентных людей подвергалась и сегодня подвергается  деятельность последнего русского Государя.

Возможно ли ради профессионального решения проблемы поступаться нравственными принципами?  Это уже вопрос нравственного устройства человека, а не его профессионального уровня. Государь всегда на первое место ставил нравственность поступка. И этот приоритет был совсем не понятен жестокосердным «профессионалам». Именно они — многие недобросовестные его современники — мемуаристы, а затем и исследователи русской истории в течение прошлого столетия — пытались представить нам  Государя, как непрофессионала, оказавшегося не на своем месте. Но это не так. «Предупреждать и не опаздывать – вот в чем вся суть управления»(1),  — так Государь выразил однажды свое мнение о сущности управления и этому принципу он следовал всю свою жизнь. Поэтому очень важно обратить внимание на результаты его управления государством.

Какие выводы нам сегодня необходимо сделать, рассматривая события,  происходившие в России в начала ХХ века? Исходно, следует посмотреть на ту, дореволюционную  Россию другими глазами. Не глазами хищника и потребителя,  но глазами созерцателя, глазами созидателя, глазами православного человека. А для этого следует заглянуть в тайники русской души. Каким она видит окружающий мир? Кто такие – русские? Чем они живут?

Федор Михайлович Достоевский отождествлял понятия русский и православный. Он устанавливал два уровня постижения народной жизни – по внешней видимости и по внутреннему стремлению к идеалу и только за вторым признавал подлинность: «…судите наш народ не по тому,  чем он есть, а по тому, чем желал бы стать. А идеалы его сильны и святы, и они-то спасали его в века мучений; они срослись с душой его искони и,  наградили ее навеки простодушием и честностью, искренностью и широким всеоткрытым умом, и все это в самом привлекательном и гармоничном соединении. А если при том и так много грязи, то русский человек и тоскует от нее всего  более сам, и верит, что все это – лишь наносное и временное, наваждение диавольское, что кончится тьма и что непременно возсияет когда-нибудь вечный свет».(2)

Вот как видит русского человека наш великий писатель Иван Шмелев: «Русский тот, кто никогда не забывает, что он русский. Кто знает родной язык, великий русский язык,  данный великому народу. Кто знает свою историю, Русскую Историю, великие ее страницы. Кто чтит родных героев. Кто знает родную литературу, прославленную в мире… Кто неустанно помнит: ты – для России, только для России! Кто верит в Бога, кто верен Русской Православной Церкви: Она соединяет нас с Россией, с нашим славным прошлым. Она ведет нас в будущее; Она водитель наш извечный и верный». (3)

А вот, что пишет,  цитируя немецкого профессора Шубарта,  писатель Иван Солоневич: «…Западноевропейский человек рассматривает жизнь, как рабыню, которой он наступил ногой на шею… Он не смотрит с преданностью на небо, а, полный властолюбия, злыми враждебными глазами глядит вниз, на землю. Русский человек одержим не волей к власти, а чувством примирения и любви. Он исполнен не гневом и ненавистью, а глубочайшим доверием к сущности мира. Он видит в человеке не врага, а брата… …Англичанин хочет видеть мир —  как фабрику, француз — как салон, немец —  как казарму, русский —  как церковь. Англичанин хочет зарабатывать на людях (Митменшен), француз хочет им импонировать, немец —  ими командовать  и только один русский не хочет ничего. Он не хочет делать ближнего своего —  средством. Это есть ядро русской мысли о братстве и это есть Евангелие будущего…». (4) Далее Солоневич развивает мысль о сущности русской духовной основы: «…Православие светло и приветливо — нет в нем ничего угрюмого и страшного. Оно полно уверенности и оптимизма — любовь и правда — все равно возьмут свое. Русский язык, кажется единственный язык в мире, который в слово «правда» вложил два по существу противоположных смысла: «правда» — это то, что есть, действительность, факт. И «правда» — то, чего нет, чего еще нет, но что должно быть. Правда свидетельского показания о настоящем и правда Божьего обещания о будущем — сливаются в одно слово и почти в одно понятие. И русский православный народ веками и веками работает для этого слияния: для превращения Божьей правды в правду реальной действительности». (5)

Именно отсюда, на мой взгляд,  исходит благожелательное отношение Государя к заговорщикам, не как к врагам, но как к неразумным детям, отвергнувшим и отдавшим на поругание своих родителей. При расставании с генералами в Пскове, в Могилеве, он совершенно искренне обнимал и целовал их,  как своих детей, как  братьев во Христе. Этим своим поведением он показал всем нам, как он для себя, решил один из главнейших вопросов христианской веры. Кем жертвовать? Другими или собой? Государь  принес в жертву себя. Не других, а себя, потому что: «…любовь и правда — все равно возьмут свое». Это и есть сущность христианства.

Теперь стоит вернуться к вопросу о состоянии России начала ХХ века: «Если бы наша политическая экономия занималась нашей действительностью, а не чужими цитатами, то она обнаружила бы тот факт — сейчас кое-как подтверждаемый и нашей левой прессой, — что Царская Россия была… самым социалистическим государством мира. И, что, почему-то именно в России целый ряд коллективистических предприятий — начиная от казенных заводов, бывших государственной собственностью, и кончая сибирской кооперацией, опиравшейся на мелкую частную собственность, бесконечными «артелями», строившимися по принципу «трудовых коллективов», офицерской кооперации, опиравшейся на нищенское офицерское жалованье, — проявил большую хозяйственную жизнеспособность, чем где бы то ни было в мире. Что «самодержавная власть» не только никак не препятствовала всяким «обобществленным формам», но и всячески поддерживала их — и там, где это было нужно (кооперация) и даже там,  где это не было нужно (община). Или, иначе, что самодержавная власть искала наилучших способов хозяйствования и поддерживала все то, что оказывалось лучшим, совершенно независимо ни от Оуэна, ни от Маркса. И если по проверке практикой, а не догмой, эта практика оказывалась ошибочной (община), — самодержавная власть искала иных путей». (6)

«По сути дела, формирование всех главных направлений мировой науки было осуществлено при решающем участии русских ученых.

В области мировой физики огромную роль сыграли великие русские ученые. П.Н. Лебедев на Международном конгрессе физиков вызвал сенсацию сообщением об установлении им опытным путем давления света. Одним из первых в мире разрабатывал проблему теории относительности и создания цельного воззрения на явления природы Н.А. Умов. Ряд мировых открытий в физике, в частности электромагнитной теории света, принадлежат великому русскому физику А.Г. Столетову.

В области химии огромную роль сыграл гениальный русский ученый Д.И. Менделеев, внесший также большой вклад в развитие отечественной экономической науки. Ведущим мировым термохимиком был Н.Н. Бекетов, исследования которого послужили отправной точкой для возникновения алюминотермии.

В биологии и медицине получили всемирное признание И.И. Мечников – открытие фагоцитоза (1883), И.П. Павлов – Учение о высшей нервной деятельности (1897), И. М. Сеченов, Н.В. Склифосовский. Русские ученые (стали лауреатами Нобелевской премии: И.П. Павлов — за труды по изучению процессов пищеварения (1904 год), И.И. Мечников — за исследования проблем иммунологии и инфекционных заболеваний (1908 год).

В ботанике прославился русский ученый А.Н. Бекетов, организатор русской школы ботанико-географов, который почти одновременно с выходом в свет «Происхождения видов» Ч. Дарвина, но независимо от него объяснил целесообразное устройство органических форм. Классиком мировой науки стал также К.А. Тимирязев.

Мировое почвоведение складывалось и развивалось на основе русской почвоведческой науки; в мировую почвоведческую терминологию вошли многие русские слова и понятия. Огромную роль здесь сыграл великий русский ученый В.В. Докучаев.

В области мировой астрономии огромную роль играл астроном А.А. Белопольский, бывший ведущим специалистом по исследованию Солнца. Изобретение радио, радиосвязи принадлежит великому русскому инженеру-электрику А. С. Попову. Им же написаны ценнейшие работы по изучению рентгеновских лучей.

Русский ученый Б.Б. Голицын стал основателем новой науки сейсмологии. В 1911 году он был избран президентом Международной сейсмологической ассоциации.

Большой вклад в мировую науку внес отец русской авиации Н.Е. Жуковский, который определил подъемную силу крыла самолета и установил метод ее вычисления, тем самым заложил прочную основу теории и практики воздухоплавания…

…За годы царствования Николая II общие расходы на дело народного образования и культуры выросли в 8 раз и более чем в два раза опережали затраты на образование во Франции и в полтора раза — в Англии. За 1894-1914 годы бюджет Министерства народного просвещения вырос в 6 раз…

…Искусство является выражением духовного мира народа. В царствование Николая II оно характеризуется обнадеживающим переломом в сторону возвращения к национальным основам, традициям и идеалам….Только великий подъем мог родить таких титанов русской национальной живописи, как В. Васнецов, М. Нестеров, М. Врубель, И. Репин, В. Суриков, К. Коровин, В. Серов, И. Левитан, В. Поленов…

…Русская литература эпохи Николая II являлась одним из высших выражений мировой культуры. Недаром Поль Валери, поэт и замечательный знаток мировых культур, считал главными достижениями человечества античную греко-римскую культуру, итальянское Возрождение и русскую литературу XIX века. Одно только перечисление имен великих русских писателей, творивших в царствование Николая II, говорит о гигантском духовном потенциале эпохи — Л. Толстой, И. Бунин, Л. Андреев, А. Чехов, А. Куприн, А. Блок, С. Есенин, Н. Гумилев, М. Цветаева, А. Ахматова, А. Белый, В. Брюсов, А. Ремизов, В. Розанов и кроме них еще десятки выдающихся писателей и поэтов — П. Боборыкин, В. Вересаев, В. Короленко, Д. Мамин-Сибиряк, М. Горький, Д. Мережковский, З. Гиппиус, Н. Гарин-Михайловский, Н. Телешов и др. Русская литература эпохи была духовным поиском идеала, стремлением к преображению души, литературой больной совести и ответственности перед простым народом.

Символом русской литературы этой эпохи стал роман Л. Толстого «Воскресение» (1899). В нем, по сути дела, отражалось главное духовное противоречие времени — неприглядность, двуличность, лицемерие господствующих слоев общества и интеллигенции и нравственное превосходство простого народа, продолжавшего жить своей традиционной жизнью на началах Святой Руси…

…Русская музыка и театр этой эпохи — также одно из высших выражений общемировой культуры. В гениальных произведениях П.И. Чайковского, Н.А. Римского-Корсакова, А.К. Глазунова, С.И. Танеева, А. С. Аренского, С.В. Рахманинова, А.Н. Скрябина, С. С. Прокофьева, И.Ф. Стравинского, Н.Я. Мясковского выразилась глубочайшая музыкальная одаренность Русского народа. Ни один другой народ в это время не дал столько замечательных музыкантов, как русский…

…Всеобщее мировое признание получили звезды русского балета А.П. Павлова, Т.П. Карсавина, В.Ф. Нижинский, балетмейстер М. М. Фокин. Организованные Дягилевым «Русские сезоны» в Париже поразили европейцев высочайшим искусством и глубиной духовных образов, созданных русскими артистами, выражавшими огромные ценности Русской цивилизации. Русский театр достиг также небывалых высот. Сформировалась русская школа сценического искусства, поставившая на новый уровень весь мировой театр.

Национальные реформаторы русского театра К. С. Станиславский, В.И. Немирович-Данченко, В.Ф. Комиссаржевская стали реформаторами всего мирового театра. Система Станиславского, получившая воплощение в деятельности Московского художественно-общедоступного театра, получила широкое распространение во многих странах, обогатив мировую культуру. Художественный театр родил целую плеяду великих русских актеров, служивших примером для многих театров как в России, так и за рубежом. М.Г. Савина, М.Н. Ермолова, В.И. Качалов, И. М. Москвин, Л. М. Леонидов стали каждый в своем роде вершинами русского театра…

…В общем в области искусства и науки русскими людьми в царствование Николая II были достигнуты такие гигантские успехи, что об этом периоде следует говорить как о золотом веке Русской цивилизации. Никогда еще Россия в столь непродолжительный период не рождала такое количество великих ученых, художников, артистов, музыкантов. Более того, без преувеличения можно сказать, что вся мировая история не знала такого духовного расцвета, невиданного взрыва гениальности и талантливости». (7)

Нам долгие годы рассказывали сказки о  «лапотной» России 1913 года. И вдруг оказалось, что по темпам развития производства наша страна стояла на первом месте в мире,  что за последние 20 лет  русской Монархии, население в России и увеличилось по различным данным примерно на 50-60 миллионов человек,  т.е. почти на  треть, исключительно по рождаемости, а не по миграции населения, что мы поставляли сельхозпродукцию чуть ли не во  всю Европу.

Только в Петербурге:

В 1896 году в экипажных мастерских «Фрезе и Ко» был создан первый русский автомобиль Яковлева-Фрезе.

В 1897 году открыт Женский медицинский институт.

В 1900 году торжественно открыто здание Электротехнического института на Аптекарском острове.

В конце XIX – начале ХХ века автор знаменитой таблицы периодической системы химических элементов (1869 г.) Д.И. Менделеев – в записке «Об исследовании Северного полярного округа» в 1901 году обосновал народно-хозяйственное и оборонное значение освоения Северного морского пути и постройки для этой цели арктического ледокола. Причем,  не ограничиваясь теорией, он вместе с выдающимся русским флотоводцем и ученым вице-адмиралом С.О.Макаровым  разработал техническое задание  на проектирование ледокола «Ермак» и добился выделения средств на его постройку. Первый в мире арктический ледокол был спущен на воду  и введен в строй в 1899, не имел аналогов по размерам и мощи энергоустановки и работал  в Арктике до 1963 года.

В 1902 году в п. Лесном открыт Политехнический институт. В Петербурге в апреле 1902 года были проведены испытания первого в России троллейбуса, изготовленного фирмой П.А.Фрезе. В том же году в Петербурге был  пущен первый трамвай.

В 1904 году в присутствии Государя был открыт Клинический повивальный институт. Здание сооружалось по проекту архитектора А.Н. Бенуа и было лучшим в Европе заведением такого рода.

В 1905 году был основан знаменитый Пушкинский дом – Институт русской литературы.

Начиная с 1903 года за десять лет введено в строй три моста через Неву – Троицкий (1903), мост Петра Великого – Большеохтинский (1911), Финляндский железнодорожный (1913). Советской власти понадобилось для постройки трех мостов – Володарского, Александра Невского и Ладожского почти семьдесят лет. Такое вот соотношение.

В 1911 году профессор Технологического института Б.Л. Розинг впервые в мире продемонстрировал на электронно-лучевой трубке изображения геометрических фигур – прообразы телевизионного изображения.

Именно тогда в начале ХХ века, выдающимся русским авиаконструктором  Игорем Сикорским создавался самолет «Илья Муромец», а в январе 1908 года был открыт первый в России аэроклуб, получивший название «Императорского». В 1910 году в Воздухоплавательном парке на Волковом поле поднялся в воздух дирижабль «Кречет». Он стал первым отечественным дирижаблем принятым на вооружение армии. В том же году воздухоплаватели С.И. Одинцов и Н.А. Рынин поднялись на воздушном шаре «Треугольник» с Комендантского аэродрома  за 19 часов достигли высоты 6400 метров, установив тем самым российский рекорд.

В 1911 году впервые в России диплом пилота-авиатора получила женщина – Лидия Зверева и в июне того же года совершила свой первый самостоятельный полет. В том же году летчик Всеволод Абрамович, стартовав с Корпусного аэродрома,  установил мировой рекорд длительности полета с четырьмя пассажирами – 45 минут.

В Санкт-Петербурге,  в 1903 году в сотрудничестве,  между  известным изобретателем Рудольфом Дизелем и главой концерна «Братья Нобель» — Эммануэлем Нобелем  — была построена первая в мире дизель-энергетическая установка для первого в мире теплохода – русского речного судна «Вандал», а 1908 году была спущена на воду первая в мире подводная лодка с дизельной энергоустановкой «Минога». В 1912 году в России заложен первый в мире подводный заградитель «Краб»,  а со стапелей Путиловского завода в 1913 году был спущен на воду один из лучших боевых кораблей в мире эскадренный миноносец «Новик». К слову сказать,  в 1913 году в России было построено пятьдесят (! – С.Ч.) новых военных кораблей.(8) Эта цифра говорит о многом. Ведь именно флот является показателем  политической, экономической,  научной и промышленной мощи государства. И именно эта мощь смогла пересилить «снарядный голод» и пережить усталость поражений и прочие беды и привести русскую армию,  по словам бывшего тогда английским военным министром У. Черчиля «в компанию 1917 года непобедимой, более сильной, чем когда-либо».(9) Напомню, что на весну-лето 1917 года была также назначена Босфорская операция, которая должна была окончиться взятием Стамбула – Константинополя и водружением православного креста над христианской святыней — Собором Святой Софии.(10) Таким образом, 1917 год должен был стать годом окончания Великой войны, годом победившей в этой войне России, а следовательно,  годом триумфа русского Государя.

Следует добавить, что в последствии представители русской эмиграции, покинувшие после революции Россию,  оказали существенное влияние на развитие мировой науки и техники, культуры и искусства. Я уже упоминал имя Игоря Ивановича Сикорского, пионера воздухоплавания в России, конструктора самолетов и вертолетов, который стал известен еще и  тем, что опубликовал в Соединенных Штатах свою книгу  о молитве Господней. Инженер, техник, изобретатель и одновременно глубоко верующий христианин, Сикорский подводил читателя своей книге к восприятию величия Небесного Отца и к пониманию высшей действительности мира. Нам известно, что русская эмиграция дала миру таких выдающихся людей, как изобретателя телевидения В. Заворыкина, создателя высокооктанового бензина В. Ипатьева,  основоположника социологии П. Сорокина, Нобелевских лауреатов – физика И. Пригожина, экономиста В.Леонтьева (11), писателя И.Бунина и сотни, если не тысячи  других ученых, деятелей культуры и искусства с мировыми именами.

Все эти данные говорят о том, что Монархия ничуть не мешала промышленному, научному и культурному развитию русского общества. Россия не отставала от  Европы, а во многих отраслях превосходила не только ее, но и Америку, где затраты на энергоресурсы по климатическим условиям в несколько раз ниже, чем в России.

Но,  что же произошло с русским народом, который под руководством своего Верховного Вождя — Государя Императора, так успешно решал задачи своего земного существования?

Вот, что писал об этом Святитель Иоанн (Максимович), архиепископ Шанхайский:  «Чем же воздала Россия своему чистому сердцем, любящим ее более своей жизни, Государю? Она отплатила ему клеветой. Он был высокой нравственности – стали говорить о его порочности. Он любил Россию – стали говорить об измене. Даже люди близкие повторяли эту клевету, пересказывали друг другу слухи и разговоры. Под влиянием злого умысла одних, распущенности других, слухи ширились, и начала охладевать любовь к Царю. Потом стали говорить об опасности для России и обсуждать способы освобождения от этой несуществующей опасности и во имя якобы спасения России стали говорить, что надо отстранить Государя. Расчетливая злоба сделала свое дело: она отделила Россию от своего Царя и в страшную минуту в Пскове он остался один… Страшная  оставленность  Царя…Но не он оставляет Россию, Россия оставляет его, любящего Россию больше своей жизни…». (12)

В этом же смысле высказался  современный известный  публицист и общественный деятель  В.Н. Тростников: «У нас была замечательная династия, равной которой не существовало ни в одной европейской стране. Она взвалила на свои плечи тяжелейшую ношу превращения нас из рабов в свободных людей. Шесть царей этой династии последовательно передавали ее друг другу и донесли-таки до конца. Павел Первый издал указ о престолонаследии, положивший конец практике произвольного возведения на трон угодной обнаглевшему дворянству персоны; Александр Первый заложил основы правового Российского государства; Николай Первый значительно их укрепил; Александр Второй ликвидировал крепостное право; Александр Третий создал условия для развития национального предпринимательства и промышленности; Николай Второй укрепил национальную валюту, поднял экспорт, проложил железные дороги и дал стране парламент. А мы оклеветали каждого из своих освободителей, а последнего, самого демократичного, выдали врагам и кричали «распни, распни его!». А это был единственный человек в России, который совершенно не думал о себе и заботился только об интересах народа». (13)

И еще: «На рубеже ХIХ – ХХ веков, монархическая идея стала совершенно чуждой для русского народа. Тем более, что ее олицетворял монарх собравший в себе лучшие черты  рода Романовых – благородство, порядочность, честность самоотверженность в служении России, постоянное памятование  о заветах Святой Руси и глубокую православную веру. Жить той жизнью, какой жил тогда верхний слой нации и иметь перед глазами такого царя было вещами плохо совместимыми, а поскольку менять жизнь никто не собирался, надо было что-то делать с царем». (14)

Если говорить коротко, русский народ, строивший в течение почти тысячи лет «здание» православной самодержавной монархии,  в начале ХХ века полностью утратил свое монархическое правосознание. «По данным Союза воинствующих безбожников, подтвержденным последующими конкретно-социологическими исследованиями, в течение первых двадцати лет существования Советской власти с религией порвали примерно треть сельского населения СССР и не менее двух третей городского».(15) Народ захотел свободы. Но не свободы от плена греха, а свободы делания греха. И он ее получил. Но, по словам Святителя Тихона Задонского: «Сия свобода есть не христианская, но плотская, и не так есть свобода, как работа истая и тяжкая: «яко всяк творяй грех, раб есть греха», по учению Спасителя (Иоан.8.34). Лишаются таковые христианской свободы, которые плоти своей последуя, «угодие ей творят в похоти» (Рим.13.14); а вместо того попадаются под тяжкое иго мучителя диавола и греха, и делаются беднейшими пленниками страстей своих, и находятся под клятвою законною, гневом Божиим, и чадами вечными погибели». (16)

http://www.blagoslovenie.ru/client/New/132_files/russia.htm

Рубрика: История, Организации, Политика, Размышления | Оставить комментарий

Военно-Христианский Орден в России: история ненависти, любви и верности

Всякая попытка поразмышлять на тему о реальной роли в нашей сегодняшней жизни древних церковных сообществ может показаться надуманной и даже смешной. В самом деле, какие сейчас могут быть предъявлены подтверждения того, что, например, Тевтонский орден и орден тамплиеров являются реально существующими? Тем более реально влияющими на современные политические процессы? Ответ на этот вопрос кажется настолько очевидным, что однако, не станем торопиться…

Как известно, история знает несколько основных видов церковных католических орденов, главными из которых были монашествующие и духовно-рыцарские. К первой категории относятся многочисленные францисканцы, доминиканцы, бенедиктинцы и многие другие монашествующие ордена, названные, как правило, по имени того или иного католического святого. Ко второй категории – ордена тамплиеров, госпитальеров, меченосцев, Тевтонский, Ливонский орден, а также малоизвестные в России испанские и португальские духовно-рыцарские ордена – Алькантара, Сант-Яго, Калатрава и Ависский. Несколько особняком стоит орден иезуитов, который был создан непосредственно для борьбы с протестантизмом в эпоху контрреформации и подчинен лично папе римскому.

Teutonic state 1250

Поскольку в истории России наиболее существенную роль сыграли в основном два ордена – Тевтонский и Ливонский, с которыми Россия или ее ближайшие соседи долго и упорно воевали, то мы сосредоточимся в основном на анализе их деятельности. Кроме того, некоторый след в нашей истории оставил и Мальтийский орден, первоначально называвшийся орденом госпитальеров-иоаннитов.

Ливонский орден, созданный для христианизации Северо-Восточной Прибалтики, большую часть своей истории был как бы отделением Тевтонского ордена и подчинялся ему организационно. Тевтонский орден имел более глобальную задачу продвижения христианства в его западном варианте на Восток и в целом к началу XIV века добился некоторых результатов на этом направлении. На территории современных Латвии и Эстонии было создано Ливонское государство, или государство Ливонского ордена, которое, так или иначе, просуществовало до 1561 года. Последний достоверный магистр ордена Г. Кеттлер столкнулся с возрастающим военно-политическим давлением со стороны соседей и невозможностью в этой связи продолжения существования в виде духовно-рыцарского государства. Он уступил значительную часть земель соседям – Польше, Швеции, Дании и России, а затем секуляризовал оставшиеся владения ордена, превратив его в Герцогство Курляндское. За счет этих мероприятий Кеттлеру удалось продлить существование своего государства почти на 200 лет. Сам он стал основателем династии курляндских герцогов. Курляндское герцогство, несмотря на невеликие размеры, было вполне полноценным государством. У него даже были свои колонии в тропиках, возникшие при третьем и самом удачливом представителе династии – Якобе: например, остров Тобаго в Карибском море и устье реки Гамбии в Центральной Африке.

Династия курляндских герцогов пользовалась авторитетом в Европе. С ней старались породниться Бурбоны, Гогенцоллерны и Романовы (кончено, основную роль в этом стремлении играли геополитические факторы). Одним из главных претендентов на герцогство в 20-х годах XVIII века являлся выдающийся полководец Мориц Саксонский, побочный сын короля Польши и Саксонии Августа. Русская императрица Анна Иоанновна (дочь царя Ивана V, племянница Петра I), царствовавшая в России в 1730-1740 годах, начинала свою монаршую карьеру в качестве супруги предпоследнего герцога курляндского, Фридриха, скончавшегося на следующий год после женитьбы. В 1737 году официально-династическая линия династии Кеттлеров пресеклась. Однако до сих пор в Европе существуют представители этого рода, например, основатели известной фирмы по производству спортивных тренажеров «кеттлер».

На престол под давлением России был избран фаворит Анны Иоанновны курляндский дворянин Эрнест Иоганн Бирон, хотя курляндское немецкое дворянство этого так до конца и не признало. Происхождение самого Бирона достаточно туманно, безусловно лишь то, что род его отца причислен к немецким дворянским фамилиям с середины XV века. Полуофициальная, но достаточно достоверная версия гласит, что, в отличие от своих братьев Густава и Карла – стопроцентных немцев по крови, Эрнест Иоганн был рожден вне официального брака от латышки, работавшей в доме Биронов в качестве прислуги. Существуют и иные версии, например, возводящая род Биронов к французским герцогам Биронам, которые и поныне в большом количестве проживают в Европе.

Если учесть, что первоначально Ливонский орден управлялся по уставам, созданным в ордене тамплиеров и между орденами в течение трех веков существовали весьма устойчивые дипломатические и организационные отношения, вполне можно предположить, что французские Бироны играли важную, если не ведущую роль в ордене тамплиеров вплоть до его разгрома королем Франции Филиппом Красивым в 1312 году. Потомство Бирона, особенно многочисленное по женским линиям, во множестве проживает в Германии, Швеции, Англии и России. Некоторые исследователи, кстати, считают, что к потомкам Бирона принадлежит и семейство Собчаков.

Пытался, хотя и неудачно, назначить курляндским герцогом своего дядю Голштейн-Готторпского герцога Людвига и незадачливый русский император Петр III (Карл-Петр-Ульрих Голштейн-Готторпский), фактический основатель новой династии последних русских императоров, но не успел, так как был свергнут с трона своей супругой, будущей Российской императрицей Екатериной Великой. Сын Бирона Петр усидел на герцогском престоле до конца XVIII века. В 1795 году в связи с присоединением Курляндского герцогства к России оно было преобразовано в несколько российских губерний. Петр Бирон подписал указ о передаче всех прав на герцогство России. Таким образом, закончилась формальная часть почти 600-летней истории Ливонского ордена и его светского преемника – Курляндского герцогства.

Это отнюдь не означало окончания существования Курляндского дворянства как некоего устойчивого полуэтнического-полуклассового образования. Позволительно будет предположить, что орден совершил вторую великую трансформацию в своей истории – из строго иерархизированного сообщества он превратился в сетевое, не имевшее ни строго выраженного центра, ни вершины сообщество курляндцев.

В XVIII, XIX и начале XX вв. курляндское лобби играет весьма значительную роль при царском дворе. Достаточно упомянуть Остермана, Нессельдроде и Витте, бывших канцлерами (премьерами), соотвественно при Аннне, Николае I и Николае II или фамилии видных курляндцев – фон Манштейнов и фон Паленов, которые были ключевыми фигурами в переворотах, приведших к власти соответственно Анну Леопольдовну и Александра I, а также Врангелей и Розенбергов, представители которых в середине XIX века сыграли ключевую роль в деятельности богатейшей и влиятельнейшей Русско-Американской компании, в том числе в запутанной истории с продажей Аляски США. В первой трети XX века представители тех Же знатных фамилий сыграли не менее заметную роль в белогвардейском и фашистском движении.

Перед Первой мировой войной командный состав русской армии, и особенно военно-морского флота, в значительной степени состоял из представителей курляндского дворянства: фон дер Лауницы, Корфы, Эссены, Бенкендорфы, Эверты, Врангели, Баумгартены, Ренненкамфы, Гейдены, фон дер Гольцы, Штюрмеры, Маннергеймы, Ливены занимали ключевые посты во многих секторах системы управления российской империи. А вот, например, список депутатов от Петербурга и Петербургской губернии в III Государственную Думу. В нем из десяти депутатов четверо – несомненные курляндцы: фон Анрепп, фон Крузе, Лерхе, Кутлер.

Много курляндцев делало свою карьеру при дворе. Апофеозом стало назначение полукурляндца-полуеврея Саблера на пост формального главы русской православной церкви – обер-прокурора Святейшего Синода (патриаршество было упразднено императором Петром Великим и восстановлено в 1918 году). Почти одновременно с этим полуавстриец-полуеврей Штюрмер (его предок был австрийским комиссаром в период заточения Наполеона на острове св. Елены) был назначен премьер-министром Российской империи. В самой Прибалтике курляндцы продолжали господствовать во всех сферах политической, экономической и культурной жизни. По самым скромным подсчетам, в начале XX века их в этих краях проживало около 400 тысяч (это при том, что все население Ливонии, включавшей территории нынешних Латвии и Эстонии, вряд ли превышало 3 миллиона человек). С учетом же смешанных браков и побочных детей эта цифра, несомненно, может быть увеличена еще тысяч на 200.

При этом не менее 150 тысяч обрусевших немцев, среди которых курляндцы составляли большинство, проживало в Петербурге. Иными словами, позволительно говорить о существовании некоего небольшого субэтнического образования – курляндцы, которое так же отличается от немцев, как, к примеру, белорусы или украинцы от русских или австралийцы от англичан. Кстати, и время генезиса данных субэтнических единиц примерно одинаково – от 400 до 600 лет.

В период между Первой и Второй мировыми войнами курляндское население Латвии и Эстонии сократилось, однако все же их здесь проживало не менее 150-200 тысяч человек. По пакту Молотова-Риббентропа курляндское (немецкое) население должно было покинуть Прибалтику. По существующим данным, выехало от 60 до 150 тысяч человек, однако данные эти нельзя считать безукоризненными, кроме того, в период, например, диктатуры Ульманиса в Латвии многие курляндцы (немцы) меняли свои фамилии и, соответственно, документы на латышские. Примерно то же самое происходило и в Эстонии.

Алексей ПРОСКУРИН, «Экономическая и философская газета»

Рубрика: История, Организации, Политика, Размышления | Оставить комментарий

Зацепило…

   Еду я вчера на метро с работы, стою и грущу, уставший и потный, болтаюсь вместе с вагоном, проблем куча навалилась, и так мне себя жалко стало. Не высыпаюсь, на работе всё сложно, дома отдохнуть не дают, проекты не двигаются, обещания и долги угнетают, денег лишних нет как всегда, ну и так далее. Живу и терплю, чуть не плачу, одним словом. Сил нет. Добраться бы кое-как до дома, в душ и сразу спать. А тут еще и поезд останавливается и стоит в туннеле.

Несколько минут проходят в тишине и напряжении. Я вишу на поручне, а передо мной сидят, опершись друг на друга, дед и бабка. И тут бабка обмахивая себя рукой говорит деду: «Задыхаюсь я, Гена, всё, плохо дело«. А дед, древний и седой, приобнял её нежно и отвечает сквозь бороду: «Плохо дело, Маня, когда твоя хата горит и маузером в спину тычут. А тут ничего еще, только потерпеть надо«…

И после этих его слов тишина закончилась, поезд шумно тронулся, а я как будто остался на месте, глядя в одну точку. Сверкнули в голове два прозрения. Первое — посмотрел я на этого деда — старенький, щурится, шрам на лбу — и почувствовал: может он пехотой был, может партизаном, или еще кем, но очень уж его слова прозвучали… не как присказка, не выдумано, как-то по-настоящему. Похоже, знает он, о чем говорит. И второе — вообще-то у меня вроде всё не так уж плохо. Хорошо даже. Дом, семья, работа. Есть проблемы, но так, мелочь — грех жаловаться. Всё в жизни относительно. Просто я устал малость…

Михаил Швед
Рубрика: Uncategorized | Оставить комментарий